Технологический ажиотаж вокруг ИИ заставляет нас верить, будто цифровые алгоритмы вот-вот обретут сознание и чувства. Но этот миф строится на опасном заблуждении — подмене понятий между интеллектом (способностью решать задачи) и сознанием (внутренним чувством бытия). Мозг — это не углеродный компьютер, а самовосстанавливающаяся биологическая система, где разум неотделим от плоти, метаболизма и физического времени. Наше восприятие — это управляемая галлюцинация, вырастающая из непрерывной борьбы тела за выживание. Цифровая симуляция мозга не создает сознания, как и компьютерная симуляция дождя не делает ничего мокрым. Поддаваясь психологическим иллюзиям и путая реальность с кодом, мы идем к масштабной этической катастрофе: наделить мертвые программы псевдоправами, а настоящий человеческий разум — свести к мелкому механическому обслуживанию. Настоящая душа — это не бесплотный алгоритм в облаке, а дыхание живой материи.
Метка: ИИ
Наш старый знакомый Фрэнк Кендалл — американский государственный и военный деятель, инженер и эксперт по оборонным технологиям, занимавший посты министра Военно-воздушных сил США и заместителя министра обороны по закупкам, технологиям и логистике. Выпускник военной академии Вест-Пойнт с десятилетним опытом активной службы, он посвятил карьеру созданию и модернизации вооружений, а также сыграл ключевую роль в формировании оборонной стратегии «Третьего противовеса» Пентагона под руководством другого нашего старого знакомого — Боба Уорка, о котором мы много писали на FST. Кендалл известен как один из главных идеологов реформирования современных армий: в своей новой книге «Смертоносная автономия» (тоже мы ее уже упоминали) и исследовательских докладах для DARPA он показывает, что привычные пилотируемые платформы — боевые корабли, танки и истребители — стремительно устаревают, а ключевым фактором сдерживания Китая и победы в конфликтах будущего является полный переход к автономным и беспилотным боевым комплексам. Сейчас Кендалл в связи с выходом своей новой книги активно раздает интервью. Что говорит?
Kill chain и ИИ
19 сентября 2026 года журналисты Bloomberg Бен Бартенштайн и Кришна Карра опубликовали масштабное расследование, раскрывающее детали работы механизма целеполагания военных ударов США. Согласно выводам внутренних следователей Министерства обороны США, роковое сочетание ошибочных разведданных, использования устаревших спутниковых снимков и чрезмерного доверия к алгоритмам искусственного интеллекта привело к нанесению авиаудара, уничтожившего начальную школу в Иране.
Университетская система не менялась практически тысячу лет, пережив и изобретение печатного станка, и массовую компьютеризацию. Однако развитие искусственного интеллекта впервые нанесло прямой удар по самому сердцу высшей школы — функции проверки знаний и подтверждения квалификации. В данном эссе детально разбираются 11 радикальных идей о том, как трансформируются высшие учебные заведения в новую эпоху: от полного отказа от лекций и возврата к средневековым устным экзаменам до монетизации доступа к студенческому окружению и перевода институтов на модель финансовых кооперативов.
Интересное исследование про книги и фантастические заработки «авторов» на ИИ. Появление искусственного интеллекта кардинально изменило рынок самоизданных книг, особенно в популярных жанрах вроде любовных романов, фантастики и детективов. Долгое время считалось, что сгенерированная литература — это некачественный цифровой мусор, который покупатели просто игнорируют. Однако масштабное исследование продаж более 14 тысяч электронных книг на Amazon показывает, что отдельные ИИ-авторы зарабатывают на этом сотни тысяч и даже миллионы долларов.
Очень и очень крутое исследование! Вот для чего нужны LLM. Oписываемый ниже научный труд представляет собой масштабное междисциплинарное исследование, изучающее роль «культурного капитала» в долгосрочном экономическом развитии стран Запада. Используя большие языковые модели (LLM), авторы проанализировали более 23 000 оцифрованных книг, написанных в период с 1000 по 1920 годы, чтобы извлечь из текстов данные об изменении общественных ценностей. Ключевым открытием стало резкое снижение «Индекса культурного сопротивления инновациям» — показателя культурного сопротивления новым идеям, который за девять столетий сократился на 51%.
Письмо №598
Эта книга чрезвычайно важна сегодня, так как она дает трезвый научный ответ на вопрос о том, насколько руководители государств, крупного бизнеса и организаций действительно способны влиять на кризисы и перемены. На основе анализа деятельности политиков, основателей компаний, спортивных тренеров и религиозных деятелей Даймонд объясняет, что реальное влияние лидера ограничено его «свободой решений» и совпадением с благоприятным моментом. В эпоху глобальной нестабильности книга Джареда помогает избавиться от иллюзии «незаменимых спасителей», научиться выстраивать прочные институты и оценивать руководителей не по громким заявлениям, а по их способности управлять рисками и предотвращать катастрофы.
Традиционная семья как единый союз разрушается: на смену бесплатному домашнему уюту, совместному быту и уходу за близкими приходит платная «экономика одиночек», где за каждую бытовую функцию приходится платить отдельно. Одинокие жители Китая уже потратили за один год свыше $1 триллиона. Пока проживающие отдельно граждане оставляют двойной углеродный след, а больницы сталкиваются с системным кризисом из-за отсутствия у пациентов родственников, власти азиатских стран начинают жестко регулировать ИИ-компаньонов и симуляторы искусственной любви. Происходящее в Азии — это не просто локальный сдвиг, а полигон и тизер будущего, к которому неизбежно движется весь остальной мир. Рынки и бизнес это уже поняли, государства и экономисты — пока еще нет.
Богатые страны могут фактически финансировать распространение ИИ в остальном мире: доходы от его использования в развитых экономиках способны обеспечивать дешевый или бесплатный доступ к ИИ в более бедных странах. Но принципиально важно различать доступ к интеллекту и владение интеллектуальной мощностью: использование чужого облачного ИИ создает зависимость, тогда как возможность получать, адаптировать и запускать собственные модели на локальных данных и инфраструктуре превращает ИИ в самостоятельный производственный ресурс. Поэтому ключевой вопрос — не кто получит доступ к ИИ, а кто будет владеть и контролировать интеллектуальную инфраструктуру.
Что общего у хита рэпера Феникса Флексина «Rubberz», протестов против фонографов в 1906 году, бунта Джона Филипа Сузы против «бездушных машин» и скандала Milli Vanilli? На первый взгляд — ничего. Но все три истории говорят об одном: нашем недоверии к музыке, созданной с помощью технологий. Сегодня эта тема возвращается в новом виде. ИИ уже умеет за секунды генерировать песни, которые порой трудно отличить от работы настоящего музыканта. Одни видят в этом новый инструмент, другие — угрозу самой идее авторства и живого исполнения. История звукозаписи показывает, что подобная тревога возникает всякий раз, когда технологии меняют привычный способ создавать и слушать музыку. Фонограф, студийные эффекты, автотюн, синтезатор, виртуальные исполнители — каждый раз звучал вопрос: где заканчивается музыка и начинается ее технологическая имитация? И теперь этот вопрос приходится задавать заново — уже в эпоху генеративного ИИ.
