Рубрика: Письма

Идея о том, что искусственный интеллект является нейтральным инструментом вроде молотка или парового двигателя, оказалась глубоким заблуждением. На деле ИИ — это «механизированная традиция» и культурная технология, которая впитывает в себя ценности, предрассудки и историю того общества, где она была создана. Поскольку нейросети обучаются на текстах, написанных людьми, они не просто перерабатывают информацию, а зеркально отражают душу своих создателей. В результате мир раскалывается на несколько технологических «цивилизаций», каждая из которых закладывает свои правила жизни в программный код. Мы вступаем в эпоху, когда война ведется не только за территории, но и за то, чьи ценности будут «прошиты» в мозг машин, которые станут управлять нашими городами, армиями и даже мыслями.

Отмывание денег — это то, что делает возможным практически всю преступность, особенно те виды преступлений, которые государства заявляют своей главной заботой: наркотики и терроризм. Созданный для борьбы с этим аппарат не работает. Он также чрезвычайно дорог и создает безумное количество препятствий и неэффективных процедур для обычных людей и законного бизнеса. Правительства ничего не меняют в существующем порядке по целому ряду причин: им неудобно слишком глубоко заглядывать в самые темные уголки собственных финансовых систем, а на печатании собственной валюты они зарабатывают деньги и не слишком интересуются тем, как именно эти наличные используются. Но прежде всего они ничего не делают потому, что сами понятия не имеют, что происходит.

Само понятие «резервная валюта» или «ведущая валюта» — это в первую очередь способ упростить и стабилизировать наше восприятие хаотичного мира. Когда вокруг царит беспорядок, нам уютно думать, что есть некий незыблемый центр силы, вокруг которого всe вращается. Мы спрашиваем: «Что история говорит нам о будущем доллара как резервной валюты?», предполагая, что такая вещь вообще существует в неизменном виде. На самом деле этот термин скрывает динамичную и постоянно меняющуюся природу финансов. Использование таких названий заставляет нас верить в стабильность там, где еe нет. Мы цепляемся за слово «резерв», как за якорь, хотя современные деньги давно перестали быть просто запасом золота в подвале банка. Этот миф мешает нам заметить, что функции денег меняются.

Мы наблюдаем рождение новой отрасли, которую можно назвать «пространственной экономикой данных» (Spatial Data Economy). Cat bonds — лишь один из первых финансовых продуктов, построенных на этой инфраструктуре. В ближайшие 10–15 лет спрос на геопространственные данные, вероятно, будет расти не только со стороны страховщиков, но и банков, сельского хозяйства, логистики, энергетики, оборонной отрасли, девелоперов и управляющих активами. Поэтому при выборе инвестиций имеет смысл смотреть не только на компании, которые собирают данные из космоса, но и на тех, кто умеет превращать эти данные в прогнозы, оценки рисков и решения для бизнеса. Именно в этом сегменте сегодня формируется основная добавленная стоимость и именно здесь можно заработать инвесторам.

Часто можно услышать, что в будущем роботы сделают все за нас, а люди будут сидеть без дела, играть на флейтах или гладить овечек в поле. Это глубокое заблуждение. На самом деле нас ждет не скука, а настоящий океан смысла, который будет буквально захлестывать и изматывать нас. Жизнь станет не пустой, а перенасыщенной событиями и вызовами. Проблема будет не в том, чем занять свободное время, а в том, как выжить в условиях, когда каждый ваш шаг и каждое решение приобретают огромный вес. Нам придется участвовать в перестройке всего, что нас окружает, и эта задача потребует колоссального напряжения сил. Смысл будет не просто присутствовать — он будет «пропитывать» все вокруг, доводя людей до состояния приятного, но глубокого истощения.

Инвестиции — это самый точный способ измерить, насколько страна удобна и выгодна для жизни и бизнеса прямо сейчас. Когда глобальная корпорация или местный предприниматель решают построить завод, они не просто тратят деньги, а делают долгосрочную ставку на успех именно в этом месте. Доверие инвесторов невозможно подделать: они направляют капитал туда, где созданы лучшие условия, есть доступ к технологиям и понятные правила игры. Вложения в основной капитал являются главным двигателем процветания любого народа. Исследования подтверждают, что страны с большим количеством современного оборудования на одного рабочего всегда будут богаче, так как технологии позволяют людям производить больше товаров за то же время. Например, в США на одного рабочего приходится производственных мощностей на 340 000 долларов, что значительно выше, чем в развивающихся странах, и именно это обеспечивает высокий уровень жизни американцев. Однако сегодня этот двигатель процветания на Западе начал давать сбои.

На протяжении веков эта хитрая юридическая выдумка помогала обществу двигаться вперед, выступая настоящим двигателем социального и экономического прогресса. Именно трасты позволили замужним женщинам полноценно владеть своим имуществом в те суровые времена, когда остальные законы это категорически запрещали. Благодаря им расцвела богатейшая традиция клубов, обществ и кружков, давая людям ту свободу объединяться, которой просто не было в других странах Европы в индустриальный период. Даже такие финансовые гиганты, как Лондонская фондовая биржа и страховой рынок Lloyd’s, начинали свою историю именно как трасты. Что самое удивительное, трасты не являются чем-то естественным для законов Франции, Германии или Японии, а также любой другой правовой системы, не выросшей из английского корня.

За Гриффином закрепилось прозвище «танцор на могилах», потому что он мастерски умеет извлекать выгоду из чужих катастроф. Когда энергетический гигант Enron рухнул, Кен немедленно отправил шестнадцать человек на частном самолете в Хьюстон, чтобы они проинтервьюировали сотни уволенных сотрудников и выкупили ценные части бизнеса за бесценок. Он делал то же самое с обанкротившимися фондами, забирая их лучшие наработки и людей в моменты их наибольшей слабости. В 2021 году, когда случился бум «мемных акций» типа GameStop, он вложил деньги в тонущий фонд Melvin Capital, заработав на их бедственном положении. Гриффин считает, что в бизнесе нет места жалости: если кто-то совершил ошибку и упал, это просто возможность для более сильного игрока стать еще мощнее.