Навал Равикант — американский предприниматель, ангел-инвестор и мыслитель в сфере технологий, наиболее известный как сооснователь AngelList — платформы, которая упростила поиск инвестиций для стартапов и доступ инвесторов к молодым компаниям. Он родился в Индии, вырос в США и получил известность благодаря ранним инвестициям в технологические компании, включая Twitter/X, Uber и другие стартапы еще до их масштабного роста. В технологической среде Кремниевой долины его считают человеком, умеющим видеть долгосрочные тренды и перспективные команды. Широкая аудитория знает Равиканта не только как инвестора, но и как популяризатора идей о богатстве, свободе, счастье и личной эффективности. Он приобрел культовый статус благодаря лаконичным высказываниям в соцсетях и длинным подкастам, где рассуждает о том, как создавать капитал, использовать «рычаги» вроде технологий и медиа, развивать независимое мышление и не обменивать все время на деньги. Особенно известен его сборник идей The Almanack of Naval Ravikant, где его философия изложена в виде афоризмов и интервью: сочетание стоицизма, экономического прагматизма и стремления к внутреннему спокойствию. Недавно Равикант сгонял в Китай на 10 дней. Он описывает это путешествие как способ обновить свою «ментальную модель» мира, чтобы не просто изучить сухие экономические показатели, а ощутить «текстуру» и реальный масштаб страны через личный сенсорный опыт. Посещал заводы в Шэньчжэне. Одной из ключевых задач было увидеть реальные масштабы развертывания искусственного интеллекта, автоматизации и энергетической инфраструктуры. Что Равикант вынес из поездки?
Метка: Инновации
Письмо №582
Знаменитый венчурный инвестор Элад Гил уверен, что ИИ сегодня — это беспрецедентный экономический сдвиг: компании в этой сфере выходят на миллиардные выручки в разы быстрее, чем в предыдущие технологические эпохи. Меняется сама модель рынка: вместо продажи софта все чаще продаются «единицы интеллектуального труда» — по сути, когнитивные способности, реализованные через модели и алгоритмы. Появился феномен «персональных IPO», когда ведущие специалисты получают вознаграждения на уровне, сопоставимом с выходом компании на биржу. Рынок постепенно смещается к олигополии, где конкуренция временно сдерживается физическими ограничениями — нехваткой вычислительных ресурсов и памяти. Для основателей открыто короткое окно в 12–18 месяцев для максимизации оценки до того, как технологии станут массовым товаром. Успех все сильнее зависит от агрессивной дистрибуции и тесной связки с Кремниевой долиной, где сосредоточено около 91% капитализации частных ИИ-компаний.
США 250
McKinsey Global Institute выпустил на 80 страниц отчет, который представляет собой глубокий анализ экономической конкурентоспособности США, приуроченный к 250-летию страны. Главная цель документа — оценить текущие позиции США в условиях геополитического соперничества и стремительного развития искусственного интеллекта. Подвели, так сказать, итоги.
Навеяло недавними выступлениями. Когда мы говорим о технологиях, мы все время говорим о конечных улучшающихся бытовых удобствах (сеть, телефон, доставка, еда, одежда, кофемашины, мгновенные переводы денег, космос, батарейки и так далее) и порой про пугающее развитие чисто технических военных изощренных способов эффективнее убивать друг друга. Мало тех, кто пишет, как технологии меняют политику и способы управления обществом.
Харари часто объясняет масштаб текущей технологической трансформации через историческую аналогию с индустриализацией. Да, конечно, его отправная точка — признание того, что индустриальная революция в конечном счете действительно сделала человеческие общества богаче и технологически мощнее. Однако этот результат был достигнут не прямой и мирной эволюцией, а через длительный и крайне болезненный исторический процесс. Сам путь индустриализации сопровождался масштабными социальными конфликтами, войнами и политическими экспериментами, многие из которых оказались катастрофическими.
Мир сошел с ума от идеи «отсутствия трения». Технологические гиганты создали для нас идеальные цифровые палаты с мягкими стенами, где все — от ужина до общения — происходит в один клик. Мы разучились ждать, думать и рисковать. Нас целенаправленно расчеловечивают, превращая в капризных младенцев, не способных вынести и пяти минут реального мира. Что, если единственный способ спастись — это максимизация трения? Намеренное усложнение жизни, отказ от геолокаций и ИИ-помощников. Это не просто цифровой детокс, это борьба за право оставаться человеком в мире, который считает человечность «неудобным багом». Возникает финальный вопрос: готовы ли вы вернуть в свою жизнь дискомфорт, чтобы снова почувствовать себя живым?
Искусственный интеллект запустил, возможно, крупнейший в истории бум капитальных вложений: гиперскейлеры тратят сотни миллиардов долларов и берут на себя обязательства на триллионы, вплоть до строительства и использования собственных источников энергии, пока правительства пытаются не отстать. ИИ вывел технологических гигантов на многотриллионные оценки. Это новый рассвет. Если перефразировать Джорджа Буша-старшего, возможно, это и есть «самое большое событие, которое произошло в мире за мою жизнь, за нашу жизнь». Как же искусственный интеллект изменит общество? И почему ИИ вообще должен менять общество?
Письмо №559
Oфициальная «черта бедности» США основана на устаревшей формуле, умножающей минимальную продуктовую корзину 1963 г. на три. Эта мера давно не отражает современных затрат на жилье, здравоохранение, уход за детьми и транспорт. При честной реконструкции «критический минимум» для семьи из четырех человек оказывается около 140 000 $ вместо официальных ~31 200 $. Отсюда главный тезис: проблема не в том, что люди «плохо считают», а в том, что общество использует показатель бедности, который системно занижает масштаб экономической нестабильности и делает ее статистически невидимой. В результате миллионы домохозяйств формально «не бедны», но фактически живут на грани срыва, что показывает, что многие семьи, считающиеся «выше бедности», на самом деле живут в экономической нестабильности.
Простого сокращения затрат недостаточно, чтобы повысить производительность. Реальных результатов добиваются те немногие компании, которые осмеливаются внедрять новые решения, несмотря на риски.
Согласно традиционному взгляду на производительность экономики, она растет постепенно за счет коллективного повышения эффективности многих компаний. Однако новое исследование выявило обратное явление: львиная доля роста производительности приходится на совсем небольшое число компаний, которые предпринимают смелые стратегические шаги, на которые вынуждены реагировать другие игроки рынка.
Проблема технологического вторжения в семейную жизнь, казалось бы, является новой, но беспокойство о том, что технологии заменят заботу родителей, преследует человечество уже давно. Еще в 1950 году фантаст Рэй Брэдбери в рассказе «Вельд» описал, как дети становятся более привязаны к автоматизированному дому, чем к собственным родителям, что привело к жестокому бунту, когда взрослые попытались отключить систему. Этот сюжет отражает давнюю культурную тревогу: мы боимся, что инструменты, созданные для помощи в уходе за детьми, могут полностью вытеснить самого воспитателя.
Капитал и внимание
Альберт Венгер, известный в венчурных кругах человек и партнер венчурного монстра Union Square Ventures, уже много лет назад написал онлайн-книгу про экономику внимания, безусловный базовый и так далее. Что будет, когда мы уже наедимся до тошноты деньгами. The World After Capital. Мир после капитала. Каждый минимально себя уважающий инвестор и иже с ними и вокруг них эту книгу прочитал, осмыслил, оценил и может козырять цитатами из этого труда. Книжка стала своего рода обязательным багажом в технологических и инвестиционных кругах. Популярна — к ней часто идут отсылки в современных дискуссиях. Недавно наткнулся на свежее интервью Венгера. Что говорит?
