Миром технологий правят не цифры, а иррациональные фантазии миллиардеров об «электронных рабах». Пока Маск и Дженсен Хуан обещают нам изобилие машин-помощников уже в ближайшие годы, суровая реальность показывает: робот Optimus не способен заменить даже неквалифицированного грузчика, а «чудо-атлеты» падают посреди марафона. Погоня за человеческим обликом — это не технологический прорыв, а опасная одержимость научной фантастикой Айзека Азимова. Мы тратим миллиарды на создание «механических друзей», которых не хочет видеть в своем доме 60% населения, игнорируя опыт Amazon, заработавшего состояние на безликих и эффективных машинах. Эго руководителей и желание «поиграть в бога» подменяют собой здравый экономический расчет, создавая инвестиционный пузырь, где цена ошибки — не просто зависший софт, а реальный физический вред и колоссальные убытки.
Метка: Инновации
Наш старый знакомый Фарид Закария пишет:
…От Лондона до Токио правительства все хуже соответствуют ожиданиям современного общества. На этой неделе Великобритания получила уже седьмого премьер-министра менее чем за десять лет. Во Франции за последние несколько лет сменилось почти столько же глав правительства. А следующим президентом страны вполне может стать Марин Ле Пен — политик, которую еще недавно считали изгоем. В Германии крайне правая «Альтернатива для Германии» (AfD), которая всего несколько лет назад была маргинальной силой, теперь лидирует в опросах. Даже демократии Восточной Азии — которые обычно воспринимаются как стабильные, осторожные и даже скучные — столкнулись с серьезными трудностями: правительства Японии, Южной Кореи и Тайваня испытывают растущее давление на фоне усиливающегося общественного недовольства. И там, где популисты уже находятся у власти, картина не выглядит принципиально иной. Дональд Трамп сейчас находится почти на уровне самых низких рейтингов одобрения среди современных американских президентов на этом этапе своего срока.
Мы привыкли спорить о том, заменит ли искусственный интеллект человека на поле боя. Но главный вопрос совсем другой. Пока общество обсуждает «роботов-убийц», ведущие державы уже перестраивают армии, разведку, командование и военную промышленность вокруг ИИ. Война XXI века — это не битва машин с людьми, а соревнование в скорости обработки данных, качестве разведки и способности принимать решения быстрее противника. На наших глазах возникает новый военно-технологический комплекс, где рядом с генералами стоят инженеры, программисты и крупнейшие IT-корпорации. Именно этот союз определит исход будущих конфликтов. Эта подборка 9 лучших современных книг объясняет, почему главная революция происходит не в сфере вооружения, а в организации войны, и почему отставание в этой гонке может означать поражение еще до первого выстрела.
За последний год было опубликовано около десяти серьезных книг о роли ИИ на войне. Подписчики FST в курсе выхода данных новинок. Сегодня подробнее расскажем об одной книге 2025 года. Мы привыкли к образу войны как битвы танков и самолетов, но эпоха стали и нефти подошла к концу. Сегодня на поле боя правит не калибр пушки, а скорость обновления софта. Энтони Кинг в своем фундаментальном труде срывает маску с «восстания машин» и обнажает реального монстра — новый военно-технологический комплекс. Это уже не союз генералов и сталелитейных заводов, а неразрывное сращивание военной машины с облачными гигантами Кремниевой долины. Если раньше армия владела своими пушками, то теперь она арендует «ум» у частных корпораций. Кто на самом деле управляет войной, когда доступ к данным стоит дороже, чем боекомплект? Почему вчерашние либертарианцы-айтишники стали авангардом технонационализма? Этот текст — о том, как данные стали главным оружием, а война превратилась в сервис.
Письмо №588
Инвестиции — это самый точный способ измерить, насколько страна удобна и выгодна для жизни и бизнеса прямо сейчас. Когда глобальная корпорация или местный предприниматель решают построить завод, они не просто тратят деньги, а делают долгосрочную ставку на успех именно в этом месте. Доверие инвесторов невозможно подделать: они направляют капитал туда, где созданы лучшие условия, есть доступ к технологиям и понятные правила игры. Вложения в основной капитал являются главным двигателем процветания любого народа. Исследования подтверждают, что страны с большим количеством современного оборудования на одного рабочего всегда будут богаче, так как технологии позволяют людям производить больше товаров за то же время. Например, в США на одного рабочего приходится производственных мощностей на 340 000 долларов, что значительно выше, чем в развивающихся странах, и именно это обеспечивает высокий уровень жизни американцев. Однако сегодня этот двигатель процветания на Западе начал давать сбои.
10 дней в Китае
Навал Равикант — американский предприниматель, ангел-инвестор и мыслитель в сфере технологий, наиболее известный как сооснователь AngelList — платформы, которая упростила поиск инвестиций для стартапов и доступ инвесторов к молодым компаниям. Он родился в Индии, вырос в США и получил известность благодаря ранним инвестициям в технологические компании, включая Twitter/X, Uber и другие стартапы еще до их масштабного роста. В технологической среде Кремниевой долины его считают человеком, умеющим видеть долгосрочные тренды и перспективные команды. Широкая аудитория знает Равиканта не только как инвестора, но и как популяризатора идей о богатстве, свободе, счастье и личной эффективности. Он приобрел культовый статус благодаря лаконичным высказываниям в соцсетях и длинным подкастам, где рассуждает о том, как создавать капитал, использовать «рычаги» вроде технологий и медиа, развивать независимое мышление и не обменивать все время на деньги. Особенно известен его сборник идей The Almanack of Naval Ravikant, где его философия изложена в виде афоризмов и интервью: сочетание стоицизма, экономического прагматизма и стремления к внутреннему спокойствию. Недавно Равикант сгонял в Китай на 10 дней. Он описывает это путешествие как способ обновить свою «ментальную модель» мира, чтобы не просто изучить сухие экономические показатели, а ощутить «текстуру» и реальный масштаб страны через личный сенсорный опыт. Посещал заводы в Шэньчжэне. Одной из ключевых задач было увидеть реальные масштабы развертывания искусственного интеллекта, автоматизации и энергетической инфраструктуры. Что Равикант вынес из поездки?
Письмо №582
Знаменитый венчурный инвестор Элад Гил уверен, что ИИ сегодня — это беспрецедентный экономический сдвиг: компании в этой сфере выходят на миллиардные выручки в разы быстрее, чем в предыдущие технологические эпохи. Меняется сама модель рынка: вместо продажи софта все чаще продаются «единицы интеллектуального труда» — по сути, когнитивные способности, реализованные через модели и алгоритмы. Появился феномен «персональных IPO», когда ведущие специалисты получают вознаграждения на уровне, сопоставимом с выходом компании на биржу. Рынок постепенно смещается к олигополии, где конкуренция временно сдерживается физическими ограничениями — нехваткой вычислительных ресурсов и памяти. Для основателей открыто короткое окно в 12–18 месяцев для максимизации оценки до того, как технологии станут массовым товаром. Успех все сильнее зависит от агрессивной дистрибуции и тесной связки с Кремниевой долиной, где сосредоточено около 91% капитализации частных ИИ-компаний.
США 250
McKinsey Global Institute выпустил на 80 страниц отчет, который представляет собой глубокий анализ экономической конкурентоспособности США, приуроченный к 250-летию страны. Главная цель документа — оценить текущие позиции США в условиях геополитического соперничества и стремительного развития искусственного интеллекта. Подвели, так сказать, итоги.
Навеяло недавними выступлениями. Когда мы говорим о технологиях, мы все время говорим о конечных улучшающихся бытовых удобствах (сеть, телефон, доставка, еда, одежда, кофемашины, мгновенные переводы денег, космос, батарейки и так далее) и порой про пугающее развитие чисто технических военных изощренных способов эффективнее убивать друг друга. Мало тех, кто пишет, как технологии меняют политику и способы управления обществом.
Харари часто объясняет масштаб текущей технологической трансформации через историческую аналогию с индустриализацией. Да, конечно, его отправная точка — признание того, что индустриальная революция в конечном счете действительно сделала человеческие общества богаче и технологически мощнее. Однако этот результат был достигнут не прямой и мирной эволюцией, а через длительный и крайне болезненный исторический процесс. Сам путь индустриализации сопровождался масштабными социальными конфликтами, войнами и политическими экспериментами, многие из которых оказались катастрофическими.
Мир сошел с ума от идеи «отсутствия трения». Технологические гиганты создали для нас идеальные цифровые палаты с мягкими стенами, где все — от ужина до общения — происходит в один клик. Мы разучились ждать, думать и рисковать. Нас целенаправленно расчеловечивают, превращая в капризных младенцев, не способных вынести и пяти минут реального мира. Что, если единственный способ спастись — это максимизация трения? Намеренное усложнение жизни, отказ от геолокаций и ИИ-помощников. Это не просто цифровой детокс, это борьба за право оставаться человеком в мире, который считает человечность «неудобным багом». Возникает финальный вопрос: готовы ли вы вернуть в свою жизнь дискомфорт, чтобы снова почувствовать себя живым?
