Метка: Книги

Вы когда-нибудь задумывались, почему люди, выросшие в полных стабильных семьях, громче всех кричат о необходимости разрушить традиционный брак? Пока элита «живет в 50-х», соблюдая ценности и прививая детям дисциплину, она лицемерно «говорит в стиле 60-х», продвигая хаос и свободу от обязательств для всех остальных. Цена этой игры в прогрессивность ужасает: если в 1960 году почти все дети воспитывались в полных семьях, то к 2005 году этот показатель среди бедных рухнул до 30%, в то время как богатые сохранили свои устои. Это и есть «статусные убеждения» — мысли, которые приносят уважение в закрытых клубах, но превращают жизнь обычных людей в руины, ведь те, кто их проповедует, надежно защищены от последствий своих слов. Если мы не создадим мощную альтернативу этой ярмарке тщеславия, «статусные убеждения» будут возвращаться снова и снова, уничтожая остатки цивилизации под аплодисменты тех, кто считает себя лучше нас.

Представьте, что вы решили построить дом. Большинство людей сначала наймут архитектора, нарисуют детальный план каждой комнаты, высчитают до копейки стоимость кирпича и только потом начнут копать яму под фундамент. В бизнесе нас учат так же: «Менеджмент — это прогнозирование/предсказание». Нам говорят: изучи рынок, посмотри графики, угадай, что купят через пять лет. Но в реальной жизни, особенно когда ты только начинаешь свое дело, все иначе. Есть удивительная женщина-ученый Сарас Сарасвати, которая решила выяснить, как на самом деле думают самые успешные предприниматели. Сарасвати, ученица нобелевского лауреата Герберта Саймона, одного из отцов искусственного интеллекта, доказала, что настоящие бизнес-гении делают все ровно наоборот.

Текст — это бомба, способная пробивать самые укрепленные бункеры: он добирается до чувств, которые, как нам кажется, мы надежно похоронили глубоко внутри. Умение рассказывать истории — самый ценный навык из всех, настоящая сверхспособность, которую, будь у вас такая возможность, стоило бы подарить своим детям. Эволюция благоволит хорошим рассказчикам, потому что история — это самый эффективный способ передавать информацию, необходимую для выживания.

Мы привыкли спорить о том, заменит ли искусственный интеллект человека на поле боя. Но главный вопрос совсем другой. Пока общество обсуждает «роботов-убийц», ведущие державы уже перестраивают армии, разведку, командование и военную промышленность вокруг ИИ. Война XXI века — это не битва машин с людьми, а соревнование в скорости обработки данных, качестве разведки и способности принимать решения быстрее противника. На наших глазах возникает новый военно-технологический комплекс, где рядом с генералами стоят инженеры, программисты и крупнейшие IT-корпорации. Именно этот союз определит исход будущих конфликтов. Эта подборка 9 лучших современных книг объясняет, почему главная революция происходит не в сфере вооружения, а в организации войны, и почему отставание в этой гонке может означать поражение еще до первого выстрела.

За последний год было опубликовано около десяти серьезных книг о роли ИИ на войне. Подписчики FST в курсе выхода данных новинок. Сегодня подробнее расскажем об одной книге 2025 года. Мы привыкли к образу войны как битвы танков и самолетов, но эпоха стали и нефти подошла к концу. Сегодня на поле боя правит не калибр пушки, а скорость обновления софта. Энтони Кинг в своем фундаментальном труде срывает маску с «восстания машин» и обнажает реального монстра — новый военно-технологический комплекс. Это уже не союз генералов и сталелитейных заводов, а неразрывное сращивание военной машины с облачными гигантами Кремниевой долины. Если раньше армия владела своими пушками, то теперь она арендует «ум» у частных корпораций. Кто на самом деле управляет войной, когда доступ к данным стоит дороже, чем боекомплект? Почему вчерашние либертарианцы-айтишники стали авангардом технонационализма? Этот текст — о том, как данные стали главным оружием, а война превратилась в сервис.

Наш старый знакомый экономист Бранко Миланович справедливо отмечает, что Китай потрясающе замкнут на самом себе в интеллектуальном плане, что лишает его возможности проецировать «мягкую силу». Что пишет Бранко?