Метка: Философия

Стоит только заикнуться о том, что современная культура работы зашла куда-то не туда, как тут же находится человек, который с полной уверенностью заявляет: если все перестанут работать, общество просто рухнет. И он, конечно, прав — если завтра утром абсолютно каждый житель планеты бросит свои дела, то у нас мгновенно закончатся еда, электричество и вода, остановятся больницы и транспорт. Но пугает здесь не сама эта мысль, а то, как быстро люди перескакивают к сценарию апокалипсиса, стоит лишь задать простой вопрос: а почему мы все так чудовищно устаем, просто чтобы поддерживать жизнь на плаву?

Райан Эвент — американский экономический журналист, публицист и аналитик, наиболее известный как бывший ведущий экономический обозреватель журнала The Economist. Сегодня Райан — директор по инвестиционным коммуникациям в Select Equity Group (закрытая американская инвестиционная фирма из Нью-Йорка, управляет десятками миллиардов долларов, известна довольно «тихим» стилем работы: мало публичности, сильный упор на собственные исследования, минимальная медийность по сравнению с хедж-фондами вроде Citadel или Pershing Square). Широкую известность Райану принесла книга «Богатство людей». В ней он развивал идею, что автоматизация и цифровые технологии радикально меняют структуру труда: высококвалифицированные специалисты и владельцы капитала получают непропорциональные выгоды, тогда как значительная часть среднего класса теряет экономическую устойчивость и социальный статус.

Смысл Europa 2057 в том, чтобы задать большой вопрос: что такое Европа и какой она должна стать в долгосрочной перспективе — примерно к середине XXI века. Название отсылает к 1957 году (Римский договор, начало ЕС). Участники исходят из того, что Европа находится в состоянии системного кризиса — геополитического, экономического и ценностного. Отсюда ключевая линия обсуждений: Европе нужно стать более «суверенной» и способной действовать как единый субъект, а не как набор зависимых государств. Там много разговоров про оборону, технологическую независимость, демократию и новую форму европейской идентичности. Что говорит Жижек?

Мы стоим перед лицом беспрецедентной глобальной катастрофы, вызванной сочетанием снижения рождаемости и увеличением продолжительности жизни. Пока политики ищут решение, мир сталкивается с двойным ударом: депопуляцией на богатом Севере и климатическим кризисом на Юге, что делает массовую миграцию в XXI веке неизбежной. Как получилось, что в богатейших странах люди чувствуют себя слишком бедными для воспроизводства? Причина кроется в «цене возможностей». В процветающем обществе время становится самым дорогим ресурсом. Родительство требует огромного количества времени, а чем больше выбора у нас есть в жизни, тем больше мы боимся, что дети его ограничат. Этот процесс не является обратимым, так как для этого нам потребуется массовое и непопулярное перераспределение ресурсов от пожилых к молодым, что почти невозможно в обществах, где пожилые избиратели имеют численное превосходство.

Читая такие новости, я вспоминаю наш материал про Дэниэла Хиллиса, гибридных ИИ-корпорациях и эмергентности. Для затравки: WSJ вчера пишет, что в Южной Корее планируется строительство крупного дата-центра стоимостью до $35 млрд, который впервые будет полностью спроектирован, построен и управляться искусственным интеллектом. Инвестиционная группа Stock Farm Road совместно со стартапом Voltai, поддерживаемым Стэнфордским университетом, реализует проект под названием Project Concord, где ИИ будет принимать все ключевые решения — от проектирования до эксплуатации, включая управление энергопотреблением и водными ресурсами. Люди останутся лишь в роли наблюдателей. Объект строится в провинции Южная Чолла, его мощность составит до 3 гигаватт (что редкость для одного дата-центра в мире), а завершение запланировано на 2028 год. Что мы можем сразу заметить?

Бертран Рассел, стенограмма радиопередачи BBC. “Почему фанатизм приводит к поражению” (23 сентября 1948):

…В настоящее время широко распространено убеждение, что те народы и отдельные люди, которые сохраняют рассудочность, хладнокровие и (в пределах здравого смысла) скептицизм, не могут рассчитывать на успех, если сталкиваются с системами, основанными на широко распространённых и фанатично разделяемых догмах. Это мнение особенно характерно для самих скептиков, которые склонны впадать в некое заворожённое оцепенение, когда сталкиваются с ослепительным напором могущественных, но интеллектуально ограниченных сектантов. Я не думаю, что история подтверждает представление о бессилии умеренных и научно ограниченных убеждений в борьбе с фанатизмом; напротив, мораль, которую можно извлечь из прошлого, скорее противоположна. Рассмотрим несколько примеров.