Рубрика: Письма

Полезно помнить, что уже не одно поколение прощалось с капитализмом, и всякий раз его провожали в последний путь, а он вставал и шел дальше — не потому, что был неуязвим, а потому, что внутри него сохранялись споры, стычки и противоречия, превращавшие конвульсии в обновление. Тот факт, что сейчас эти противоречия вновь обнажены до крайности, не обязательно говорит о конце. Скорее, это свидетельство того, что настал момент очередной трудной перестройки, исход которой зависит от того, найдутся ли силы, способные направить напряжение не в распад, а в очередное переизобретение. И судя по цифрам — от падения крайней бедности с двух миллиардов до восьмисот миллионов, от роста мирового ВВП на душу населения в десять раз, от утроившейся продолжительности жизни — у этого переизобретения есть солидный запас прочности, оплаченный, правда, громадной ценой насилия и несправедливости, но оставивший урок: именно там, где конфликт не глушили, а перерабатывали в новые правила, капитализм не только сохранялся, но и впервые в истории начал работать на более широкий круг людей.

Стэнфорд — это не просто престижный университет, а огромная система с колоссальными ресурсами и влиянием. Главной ценностью здесь становятся сами студенты, особенно те немногие, в ком инвесторы и технологические миллиардеры заранее видят будущих создателей стартапов стоимостью в миллиарды долларов. Для таких студентов существует почти отдельный мир внутри университета: закрытые клубы, личные знакомства с основателями крупнейших компаний, инвестиции еще до появления конкретной бизнес-идеи, элитные вечеринки, яхты и роскошный образ жизни, который обычно ассоциируется уже с верхушкой Кремниевой долины. Венчурные фонды начинают присматриваться к талантливым студентам буквально с первых курсов, предлагая им деньги, связи и менторство. При этом для большинства остальных студентов Стэнфорд остается лишь обычным, хотя и крайне конкурентным университетом с лекциями, дедлайнами и постоянным стрессом.

…Объективно у меня всe довольно неплохо. Я могу покупать вещи, не взвешивая каждый раз их цену, и я чувствую, что статистически «на правильном пути» (что бы это ни значило на самом деле). Но внутри постоянно фоновое ощущение тревоги: сколько бы я ни накопила, спокойствия все равно нет. И дело тут не столько в цифрах, сколько в состоянии ума. Я знаю, что я не одна такая, потому что каждую неделю в комментариях и личных сообщениях мне признаются: «Я хорошо зарабатываю, у меня есть столько-то на счету, но почему я всe равно чувствую себя так, словно отстаю по жизни? Почему всe это похоже на беговую дорожку, с которой нельзя сойти?». Опрос Harris Poll для Fortune показал, что 64% зарабатывающих шестизначные суммы теперь описывают свой доход как «режим выживания, а не богатство». Goldman Sachs обнаружил, что 41% домохозяйств с доходом от 300 до 500 тысяч долларов живут от зарплаты до зарплаты…

В мире, который буквально захлебывается от избытка данных и текстов, созданных машинами, самым ценным ресурсом становится человеческое внимание. Самыми востребованными работниками станут те, кто способен «декодировать море выходных данных», находя в них действительно важный и осмысленный сигнал. Нужно уметь не просто смотреть на данные, а переводить их в конкретные действия, которые другие люди смогут понять и которым они захотят доверять. Способность отделять зерна от плевел и четко расставлять приоритеты — вот что будет приносить реальную пользу в условиях бесконечного информационного шума. Тот, кто сможет сказать «вот это действительно важно», станет ключевой фигурой в любом бизнесе.

Илон Маск затеял нечто по-настоящему грандиозное, и его планы выходят далеко за рамки простого выпуска акций компании SpaceX на биржу. То, что мы видим сегодня — лишь верхушка айсберга. Маск всерьез рассматривает возможность объединить все свои разрозненные предприятия — от производства электромобилей до запуска спутников и создания искусственного интеллекта — в одну гигантскую промышленную империю, равной которой мир еще не видел, и которую уже окрестили промышленным чудовищем или мегаконгломератом, работающим на базе искусственного интеллекта. Что же делать инвесторам в этой ситуации?

Главные черты теневых сетей — это доверие, невероятная скорость и работа по всему миру. Это именно те качества, к которым стремятся современные официальные банки. На самом деле в существовании теневого банкинга нет ничего изначально плохого или подозрительного — это просто еще один способ передать деньги из одного места в другое. Настоящая причина, по которой эти системы вызывают столько споров, заключается не в преступности, а в борьбе за власть. Теневые банки бросают вызов государственному контролю над мировыми финансами. Они мешают властям следить за каждой нашей покупкой или переводом. Именно поэтому государства пытаются уничтожить такие неофициальные сети, заставляя их подчиняться строгим правилам и законам. Несмотря на все усилия властей, эти попытки не увенчались успехом.

Эти эксперты всерьез заявляли, что они создают настоящую науку предпринимательского успеха. Стив Бланк даже хвастался, что государственные научные фонды признали его метод научным подходом. Однако за этой громкой вывеской скрывается пустота: статистика за последние тридцать лет показывает, что выживаемость компаний ни капли не выросла, хотя официальные сайты и книги утверждали, что теперь мы точно знаем, как сделать так, чтобы новые компании закрывались реже, и что этому процессу можно научить любого человека, как таблице умножения. Эти методы теперь преподают почти во всех университетах мира, но никакого общего прогресса нет. Новые бизнесы не стали выживать чаще.