Кремниевая долина всегда напоминала сказку, где по коридорам офисов гуляют мифические существа, а деньги растут прямо на стенах. Мы привыкли к терминам вроде «единорог» — стартап, который оценивают в 1 миллиард долларов и выше. Есть еще «центавры» (стоят от 100 миллионов) и «декакорны» (их цена перевалила за 10 миллиардов). Но сегодня в этой сказке начался хоррор. На смену гордым единорогам пришли «зомби». Это компании, которые когда-то стоили миллиарды, но сейчас превратились в живых мертвецов: они все еще существуют, но их реальная стоимость тает на глазах, а будущего у них нет.
Метка: Стартапы
Что общего у Магнуса Карлсена, Пабло Пикассо и креативного директора Pixar? Герли уверен: их объединяет знание «базиса», которое сегодня утрачено. Пока все читают короткие выжимки, Герли объясняет, почему глубокое знание истории своей профессии — это ваше «несправедливое преимущество» на рынке труда. Разберем ключевые идеи Герли: от того, как Uber переписал правила выживания с убытком в $15 млрд, до того, почему ИИ может скоро упереться в «потолок» человеческих знаний. Вы узнаете, как использовать ИИ на 100% и почему открытый код из Китая может оказаться эффективнее закрытых систем США. Это история о том, как устроены «законы силы» в бизнесе, почему традиционные IPO — это грабеж основателей, и как построить компанию с равным партнерством, где нет «королей», но есть феноменальный успех. Узнайте, почему умение рассказывать истории важнее продукта и как решимость «вопреки всему» притягивает миллиарды.
Письмо №582
Знаменитый венчурный инвестор Элад Гил уверен, что ИИ сегодня — это беспрецедентный экономический сдвиг: компании в этой сфере выходят на миллиардные выручки в разы быстрее, чем в предыдущие технологические эпохи. Меняется сама модель рынка: вместо продажи софта все чаще продаются «единицы интеллектуального труда» — по сути, когнитивные способности, реализованные через модели и алгоритмы. Появился феномен «персональных IPO», когда ведущие специалисты получают вознаграждения на уровне, сопоставимом с выходом компании на биржу. Рынок постепенно смещается к олигополии, где конкуренция временно сдерживается физическими ограничениями — нехваткой вычислительных ресурсов и памяти. Для основателей открыто короткое окно в 12–18 месяцев для максимизации оценки до того, как технологии станут массовым товаром. Успех все сильнее зависит от агрессивной дистрибуции и тесной связки с Кремниевой долиной, где сосредоточено около 91% капитализации частных ИИ-компаний.
Год назад мы сетовали и рассказывали про нашу боль. ИИ бесполезен в серьезной аналитике, потому что % галлюцинаций с цифрами недопустим там, где принимаются настоящие решения. Трое парней пытаются заработать на решении этой реальной проблемы в финансах. Их стартап недавно оценили уже в $2 млрд. Они всего лишь стараются сделать так, чтобы цифры подтверждались ссылками на источники. Представьте себе типичную ночь на Манхэттене в конце 2021 года. В тесной квартире трое молодых людей работают до глубокой ночи. Их объединяет глубокое чувство неудовлетворенности своей карьерой. Пока двое из них продолжали изнурять себя бесконечными таблицами и презентациями, третий, Габриэль Стенгель, решился на отчаянный шаг — он уволился из престижного инвестиционного банка Lazard Inc., чтобы сесть за кухонный стол и начать писать код.
Письмо №581
Полезно помнить, что уже не одно поколение прощалось с капитализмом, и всякий раз его провожали в последний путь, а он вставал и шел дальше — не потому, что был неуязвим, а потому, что внутри него сохранялись споры, стычки и противоречия, превращавшие конвульсии в обновление. Тот факт, что сейчас эти противоречия вновь обнажены до крайности, не обязательно говорит о конце. Скорее, это свидетельство того, что настал момент очередной трудной перестройки, исход которой зависит от того, найдутся ли силы, способные направить напряжение не в распад, а в очередное переизобретение. И судя по цифрам — от падения крайней бедности с двух миллиардов до восьмисот миллионов, от роста мирового ВВП на душу населения в десять раз, от утроившейся продолжительности жизни — у этого переизобретения есть солидный запас прочности, оплаченный, правда, громадной ценой насилия и несправедливости, но оставивший урок: именно там, где конфликт не глушили, а перерабатывали в новые правила, капитализм не только сохранялся, но и впервые в истории начал работать на более широкий круг людей.
Давно я что-то ничего не слышал про легендарного Фреда Уилсона (основателя Union Square Ventures). Я читал его блог с 2003 года, рассказывал иногда про его отличные короткие юморные но толковые посты из Нью-Йорка, а пару лет назад потерял Фреда из вида. Сейчас увидел его недавнее интервью.
Пол Грэм, сооснователь и бывший глава стартап-инкубатора Y Combinator, выдал в Стокгольме речь о том, стоит ли ехать в Кремниевую долину:
…На протяжении всей истории человечества существовало правило: если люди чем-то занимаются очень увлеченно, у этого дела всегда появляется свой центр. В 1870 году таким центром для художников был Париж, в 1900 году математики ехали в Геттинген, а в середине прошлого века все, кто хотел снимать кино, стремились в Голливуд. Сегодня таким местом для создателей новых технологических компаний стала Кремниевая долина. Если вы хотите добиться успеха в своем деле, вы обязаны хотя бы на время поехать туда, где собрались лучшие из лучших.
Что объединяет парня, который по 16 часов в день сидел в Skype и в итоге стал MrBeast, инвестора, когда-то отказавшегося купить Google за 80 миллионов (сегодня это уже триллионы), и основателя водки Tito’s, который сохранил 100% компании с годовым свободным денежным потоком в 400 миллионов? Все они на практике поняли разницу между просто «нравится» и состоянием, когда ты по-настоящему захвачен делом. Внутри — 17 разложенных по полочкам идей без мотивационной шелухи: почему 80% венчурных фондов не переживают первый цикл, как доля в 90% постепенно сжимается до 10%, где искать свое место, если ты не гений и не чемпион, и почему ИИ не вытеснит софт, работающий с детерминированными данными. От истории с тремя ресторанами OpenTable до промаха профессора NYU, который оценил Uber всего в 4 миллиарда. После этого невольно начинаешь пересматривать свои планы на ближайшие пятнадцать лет.
Идея звучала очень привлекательно: кормить насекомых сельскохозяйственными отходами, подавать людям в виде протеиновых блюд, а также перерабатывать их в белковую муку, заменить сою и рыбную муку в кормах и тем самым спасти планету. Голландский энтомолог Марсель Дикке в своем выступлении на TED в 2010 году назвал поедание насекомых критически важным для устойчивого питания растущей популяции людей, поскольку насекомые оставляют меньший углеродный след, чем говядина, свинина и курица. Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он даже опубликовал фотографии того, что может стать обычным блюдом в этом смелом новом будущем: жаркое с личинками мучного червя, грибами и зеленым горошком, а также шоколадный десерт с большим жареным сверчком на верхушке.
Письмо №552
Когда Китай начал реформы в конце 1970-х, преобладало мнение, что «рыночный социализм» вскоре рухнет под тяжестью собственных противоречий. Когда он вступил во Всемирную торговую организацию в 2001 году, консенсус заключался в том, что экономическая либерализация неизбежно приведет к политической — что Китай постепенно приблизится к западной модели. Когда этого не произошло, тот же хор заявил, что политический контроль задушит экономический рост. Когда рост продолжился, хор сменил мотив — заговорил о демографическом кризисе, долговом кризисе или «перепроизводстве». Прогнозы менялись, но психология оставалась прежней.
