Метка: Книги

«…Еще один назревающий вопрос заключается в том, как международные цепочки поставок усложняют картину. Автор подробно описывает, как крупные компании, такие как GM и Boeing, были сверхэффективными отчасти потому, что они передали множество ключевых задач на аутсорсинг огромному количеству более мелких компаний. Но поскольку мир был не очень глобализован, эти небольшие компании-субподрядчики почти все находились в Америке. В сегодняшнем глобализованном мире многие из важнейших поставщиков пока еще находятся в Китае. Они не будут доступны во время войны с Китаем, а экспортный контроль, тарифы и проблемы безопасности делают их менее доступными даже в нынешней обстановке, напоминающей холодную войну. США просто не являются той производственной державой, которой были в 1940 году — той мастерской мира, где можно было произвести все, что угодно, по правильной цене. Сейчас (пока что) это Китай. Поэтому задача разделения мира на разные лагеря на этот раз может оказаться сложнее и потребовать более централизованного планирования…

«…Я думаю, что один из интересных вопросов заключается в следующем: что произойдет, когда ИИ будет внедрен в военном пространстве? Это то же самое, что сегодня происходит с другими технологиями общего назначения, такими как электричество или компьютеры. Со временем, скажем, через пятнадцать или двадцать лет, вполне возможно, что системы ИИ будут использоваться для более быстрого анализа информации, ее объединения, передачи лицам, принимающим решения, которые в ней нуждаются, и системы ИИ помогут им лучше понимать боевое пространство. Затем, со временем, мы увидим более интеллектуальные, объединенные в сеть автономные рои, боеприпасы и платформы, которые смогут проводить различные операции, включая логистику или кинетические удары по целям. Все это, вероятно, приведет к тому, что боевое пространство станет более прозрачным, в нем будет сложнее спрятаться, военные будут обладать большей ситуационной осведомленностью, и все будет происходить более стремительно…»

«…К сожалению, как и на Филиппинах в конце 20-го века, уровень рождаемости все еще довольно высок. Он по-прежнему составляет около трех с половиной — четырех детей на одну женщину, как на Филиппинах в 90-е годы. Филиппины не были великой историей успеха. Потому что если уровень рождаемости настолько высок, у вас нет местных сбережений, у вас нет электричества, и у Кении нет сбережений. У вас нет дешевого, надежного электричества, поэтому фабрики не растут. Тогда вам приходится зарабатывать прибыль другим способом. Филиппины сделали это путем массового экспорта своей рабочей силы, потому что у них были хорошо образованные люди, достаточно образованные, чтобы поехать и получить работу в Гонконге или Сингапуре, но они не могли создать рабочие места у себя дома. Тогда успех экономики становится историей денежных переводов на Филиппины. Сейчас ситуация на Филиппинах изменилась, потому что уровень рождаемости стал ниже трех детей. Теперь Филиппины получают деньги от своей банковской системы, и их достаточно для стимулирования роста производства. Так что у них есть и денежные переводы, и производство, и туризм. Для Филиппин все выглядит отлично…»

«…В 2002 году журналисты спросили, не жалеет ли он о своем решении закрыть все свои фонды, и он с довольным видом ответил: «Я действительно не жалею о случившемся. Я же не могу заниматься инвестициями вечно. Я могу себе позволить не разговаривать по телефону по часу рано утром. Я просто могу себе позволить не просыпаться в свои 95 лет в беспокойстве о деньгах своих партнеров. Сейчас я очень люблю свою жизнь. Оглядываясь назад, могу сказать, что лучше было бы закрыть фонд на два года раньше». Его неизменное наследие — это многочисленные инвесторы, которых он взрастил и которых наставлял. Было бы ему лучше, если бы у него было больше денег, еще более впечатляющий послужной список и больше лет управления чужими деньгами? И это вместо того, чтобы посвятить себя роли наставника и катализатора для следующего поколения инвесторов? Вряд ли. Пузырь доткомов можно рассматривать как неявное благословение, как своего рода толчок, который позволил ему перейти, пусть и болезненно, к следующему этапу жизни…»

«…Сценарий таков: в течение 15 лет, может быть, пяти лет, мы перейдем от нынешних 4-процентных темпов роста, удваивающихся каждые 15 лет, к удвоению каждый месяц. Безумно высокие темпы удвоения. И это должно быть основано на какой-то новой технологии, а значит, и на инвестициях. То есть вы должны увидеть новую перспективную технологию, которая, по мнению многих людей, потенциально может стать большой. А затем в нее будут вложены большие инвестиции и многие инвесторы скажут: «Да, есть большая вероятность, что это будет то, что нужно». И не только финансовые инвесторы. Можно ожидать, что появятся люди — например, студенты колледжей решат специализироваться в этой области, люди перейдут туда, где это будет происходить. И самое главное — вы увидите действительно большой и быстрый рост производительности. Мы говорим о коэффициенте роста от 60 до 200 раз…»

«…Человеческая склонность к негативу противопоставляется общему улучшению состояния мира. Вместо апокалипсиса, которого человечество ожидало с начала времен, в мире наблюдается большой прогресс. Одним из постоянных источников беспокойства по поводу нынешнего состояния мира и будущего человечества является рост населения. Некоторые люди опасаются, что это может привести к исчерпанию ресурсов, что закончится катастрофой для планеты и населяющих ее видов. Но есть много причин, по которым этого не произойдет. Изобилие ресурсов росло быстрее, чем численность населения. В среднем каждый дополнительный человек создавал больше ценностей, чем потреблял. Эта взаимосвязь между ростом населения и изобилием глубоко контринтуитивна, однако она верна. Почему? Большее количество людей порождает больше идей, которые приводят к большему количеству изобретений. Затем люди тестируют эти изобретения на рынке, чтобы отделить полезное от бесполезного. В конце этого процесса открытий у людей остаются инновации, которые преодолевают дефицит, стимулируют экономический рост и повышают уровень жизни…»

«…Ученый, который опирается на работу другого ученого, может признать это факт, указав на NFT этого другого ученого. В этом смысле NFT DeSci похожи на существующую систему цитирования в научных публикациях, где ученые тщательно перечисляют ссылки на работы, на которые они опирались в своей текущей статье. Но в отличие от цитирования, NFT могут применяться ко всему, что имеет научную ценность, и могут быть явными в том, как они распределяют заслуги. Если я выпускаю NFT, чтобы объявить о результатах моих последних экспериментов с глюкозой, а кто-то позже ссылается на мой вклад в свое собственное исследование, выпущенный им NFT поможет отблагодарить меня, признавая и указывая на долю моего вклада и моих заслуг. Если в конечном итоге на основе всего этого будет создано лекарство, спасающее жизнь, я автоматически стану владельцем хоть и крошечной доли полученного дохода. Важно, что моя доля сохраняется, даже если мой вклад впоследствии окажется тупиковым. Аналогично, моя общая доля в конечном результате отражает долю тех, кто развивает мою работу…»