Метка: Элита

Эта история о том, как одна страна смогла превратиться из разрозненных фермерских поселков в самую могущественную промышленную державу мира, и о том, почему сегодня те, кто владеет самыми продвинутыми технологиями, не могут повторить этот успех. Мы разберем прошлое и настоящее, опираясь на факты и цифры, чтобы понять, как строится величие нации. В период после Гражданской войны «Восточный истеблишмент» успешно сочетал промышленное развитие с государственным строительством, создав уникальный симбиоз бизнеса, политики и права. Нынешнее руководство Кремниевой долины, несмотря на свое богатство, утратило связь с национальными интересами и превратилось в изолированный класс, не имеющий внятной гражданской философии и неспособный сформулировать содержательный проект будущего, ограничиваясь лишь поверхностной риторикой вместо реальной ответственности перед нацией.

Многие привыкли думать, что у власти те, кто лучше всех разбирается в деле. Что власть — это про разум, опыт и знания. Но в реальности слушают и подчиняются не экспертам, а тем, кто умеет выглядеть убедительно. Элита — это не про знания, а про престиж: происхождение, правильная внешность, уверенная речь, умение изображать благородные намерения. Это тонкая игра: говорить о долге, демонстрировать щедрость, улыбаться с экрана и при этом ни на секунду не показывать настоящие амбиции. Люди с реальной компетенцией остаются на вторых ролях, пока красиво говорящие и ухоженные «спасают общество» — хотя на самом деле спасают себя. Эксперты мечтают стать элитой. Но шансы малы. И если вы думаете, что популисты бросают вызов элите — подумайте еще раз: это одна элита вытесняет другую, под новой вывеской. Иллюзия перемен скрывает настоящую борьбу за престиж, влияние и монополию на «заботу об обществе».

«…Люди, которые управляют Америкой, или, по крайней мере, думают, что управляют, живут в пузыре собственной конструкции. Они настолько изолировали себя от повседневных американских реалий, что их взгляды на то, что есть и что должно происходить в этой стране, сильно отличаются от взглядов среднего американца. Между ними — Гранд-Каньон…»

В Кембридже он занимался экономическим моделированием, смотрел на мир через формулы и все было тоже ясно. После универа он пошел в Goldman Sachs. Стал трейдером. Он подумал-подумал, поанализировал и придумал, какую стратегию торгов выбрать, отталкиваясь от инфляционных ожиданий. Его выбор принес Goldman Sachs десятки миллионов. Но была одна проблема. В своем анализе он отталкивался от одного, а результат, хотя и положительный для Goldman Sachs, дал совсем другой ход финансовых событий. Он угадал с инфляцией, но по другим причинам. Тем не менее, его повысили, его начальника повысили, и даже как «звезду» его отправили в Стэнфорд. Когда он пытался объяснить, что он ошибался, то ему просто сказали никому об этом не говорить.

Университет действительно превращает некоторое значительное число детей из бедных семей или семей рабочего класса в профессионалов среднего или высшего среднего класса, но его основная функция заключается не в разрушении социальной иерархии, а в ее воспроизводстве. Университет делает это, превознося культурные вкусы и моральные достоинства высшего среднего класса и прославляя их как универсальные, трансцендентные ценности цивилизации, а не как произвольные, пристрастные предпочтения, которыми они объективно являются. В нашем коллективном воображении диплом престижного университета якобы является свидетельством того, что человек возвышается до статуса гражданина некоего высшего порядка или чего-то подобного. На самом деле, больше всего это означает успешную культурную ассимиляцию в профессиональный управленческий класс, которая затем может быть использована для получения более высокого пожизненного заработка.

Могут ли усилия по искоренению неравенства в богатстве и образовании устранить устойчивость социально-экономического статуса, передающегося от поколения к поколению в рамках одной группы людей?