Вы считаете себя экспертом, потому что угадали исход выборов или матча? Исследование 222 миллионов сделок доказывает: ваша правота — это ваш главный враг. Обычные люди демонстрируют точность выше 51%, но стабильно теряют деньги, в то время как боты с точностью «подброшенной монетки» забирают всю прибыль. Весь секрет в том, что вы «правы, но опоздали»: вы покупаете актив по 85 центов, когда его реальная ценность уже очевидна всем, в то время как боты вошли в сделку по 60 центов неделями ранее. Эта работа вскрывает механизм, с помощью которого алгоритмы выкачали 134 миллиона долларов из карманов тех простаков с верным анализом, кто просто «хорошо думает», но медленно действует.
Метка: Прогнозы
Стив Бартлетт, ведущий The Diary of a CEO, конечно, за девять в эфире лет научился кошмарить людей. На днях он сделал это с помощью Дэниэла Пристли (со-основатель акселератора Dent Global, британско-австралийский предприниматель, бизнес-коуч, инвестор и автор книг по предпринимательству и масштабированию бизнеса). Что именно говорит Пристли?
Письмо №571
Многие представляют Стэна Дракенмиллера как холодную машину для предсказания рынков, но в этом интервью он срывает маски. Легендарный инвестор признается: он страдал от «синдрома самозванца» более 15 лет и до сих пор считает себя человеком с очень узким типом интеллекта. Он открыто называет себя «Мистером Трусом» за то, что «не выдержал успеха» и продал акции Nvidia за $800, только чтобы увидеть их по $1400 через пять недель. Дракенмиллер утверждает, что его секрет не в IQ и не в знании фундаментальных показателей — он признается, что даже не знал прибыли Nvidia, когда покупал ее. Его успех — это умение «нажимать на курок», доверять интуиции и полагаться на молодых «суперзвезд», когда его собственный мозг отказывается понимать технологии. Игнорируя учебники по экономике и бизнес-школы, Стэн точнее ФРС предсказывает будущее экономики и не использует модели — он собирает «мозаику» из разговоров с бизнесом и рыночных аномалий.
Навеяло недавними выступлениями. Когда мы говорим о технологиях, мы все время говорим о конечных улучшающихся бытовых удобствах (сеть, телефон, доставка, еда, одежда, кофемашины, мгновенные переводы денег, космос, батарейки и так далее) и порой про пугающее развитие чисто технических военных изощренных способов эффективнее убивать друг друга. Мало тех, кто пишет, как технологии меняют политику и способы управления обществом.
Харари часто объясняет масштаб текущей технологической трансформации через историческую аналогию с индустриализацией. Да, конечно, его отправная точка — признание того, что индустриальная революция в конечном счете действительно сделала человеческие общества богаче и технологически мощнее. Однако этот результат был достигнут не прямой и мирной эволюцией, а через длительный и крайне болезненный исторический процесс. Сам путь индустриализации сопровождался масштабными социальными конфликтами, войнами и политическими экспериментами, многие из которых оказались катастрофическими.
ИИ и кризис 2028 года
Вот еще мегапопулярный во всем мире пост про ИИ-ужасы, после которого из-за дистопичных прогнозов даже упали акции реальных компаний. Текст от Citrini Research представляет собой сценарный анализ в форме «макро-заметки из будущего», исследующий катастрофические последствия избытка искусственного интеллекта для мировой экономики к 2028 году. В Citrini описывают разрушительную спираль вытеснения человеческого интеллекта, при которой корпорации заменяют высокооплачиваемых белых воротничков ИИ-агентами, что ведет к обвалу потребительского спроса и возникновению «призрачного ВВП». Ключевая идея заключается в том, что ИИ уничтожает премию за редкость человеческого разума, провоцируя системный кризис: от обесценивания программного обеспечения до массовых дефолтов по ипотеке и краха сферы посреднических услуг. Эффективность ИИ на микроуровне может обернуться макроэкономическим тупиком, требующим радикального пересмотра налоговой системы и общественного договора. Что в Citrini пишут про 2028?
Дэдботы могут быть монетизированы в будущем. Джастин уже думает о том, как внедрить рекламу прямо в разговор с покойником. Например, если вы с мамой любили кино, бот может невзначай упомянуть новый боевик, который скоро выходит в прокат. Другие компании, такие как StoryFile, изучают возможность обучения ботов «выуживать» информацию о предпочтениях пользователя, чтобы продавать эти данные рекламодателям. Так, разговор о самом сокровенном может превратиться в инструмент маркетинга, где ваша «мама» советует вам купить определенные кроссовки или билеты на матч.
Искусственный интеллект запустил, возможно, крупнейший в истории бум капитальных вложений: гиперскейлеры тратят сотни миллиардов долларов и берут на себя обязательства на триллионы, вплоть до строительства и использования собственных источников энергии, пока правительства пытаются не отстать. ИИ вывел технологических гигантов на многотриллионные оценки. Это новый рассвет. Если перефразировать Джорджа Буша-старшего, возможно, это и есть «самое большое событие, которое произошло в мире за мою жизнь, за нашу жизнь». Как же искусственный интеллект изменит общество? И почему ИИ вообще должен менять общество?
ИИ — это одновременно величайший дар и «бомба замедленного действия» для всех, кто создает контент. Зачем читать аналитику, если ChatGPT как бы выдает еe по запросу? Но ИИ принципиально не способен создавать «общую почву», так как его ответы всегда индивидуальны и замкнуты на одном пользователе. В то время как алгоритмы масштабируют вычисления, люди жаждут разделяемого опыта и «тотемных столбов», вокруг которых формируются живые сообщества. Настоящая ценность будущего — это даже не безупречная ИИ-выдача, а человеческое несовершенство, «ошибки» и уникальность людей из плоти и крови. Даже если роботы будут вести подкасты лучше нас, мы выберем слушать человека, потому что людям нужны люди. Нас даже ждет парадоксальное возвращение к инвестициям в красоту и искусство, которое будет цениться именно из-за своего человеческого происхождения, освобожденного от диктатуры промышленной эффективности.
Письмо №562
В тот же момент, когда «Машина Модерна» была запущена, около 1600 года, начала формироваться альтернативная цивилизационная логика. Назовем ее «Машиной дивергенции». Если модерн был «Машиной конвергенции» — стандартизации, унификации и сведения различий к общему знаменателю, — то новая «Машина» оптимизирована под расхождение, множественность и асинхронность. Она не устраняет различия, а усиливает их; не приводит все к единому порядку, а допускает сосуществование несовместимых режимов. Зачатки этой «Машины дивергенции» проявляются в научных революциях, колониальных столкновениях, финансовых инновациях и, в более поздний период, в цифровых технологиях и сетевых формах организации. В отличие от модерна, у нее нет единого центра и завершенного проекта. Она строится фрагментарно, поверх старых институтов, часто паразитируя на них. Именно поэтому сегодня мы наблюдаем не резкий «конец модерна», а длительный фазовый переход, в котором старые «машины» постепенно выводятся из эксплуатации, а новые — еще не полностью введены в строй.
AGI и возвращение истории
Многие привыкли насмехаться над Фукуямой из-за статьи 1989 года про «конец истории», приписывая ему ложный тезис, что «все станут либеральными демократиями и будут жить счастливо». Этого Фукуяма, конечно, даже близко не говорил. Говорил он совсем другое, но в сознании не читавших его масс Фукуяма превратился в карикатуру. Формула «конец истории» оказалась провокационной и легко превращаемой в мем. Бедняга Фукуяма пострадал почем зря. Но мы не будем следовать за толпой.
