FastSaltTimesФильм CNBC (1,2 млн просмотров и более 3000 комментариев за 4 дня) о проблемах, с которыми в настоящее время сталкиваются американские технологические работники. Проблемы включают массовые увольнения, повсеместное сокращение бюджетов компаний и угрозы депортации для обладателей визы H-1B.
«…Состав активов, которыми владеют люди, говорит нам об экономической структуре общества и о том, какие функции играет богатство в жизни населения. Например, связано ли большинство активов с аграрной экономикой или с промышленной деятельностью, в историческом анализе означает степень экономической модернизации. Важность активов простых людей в совокупности означает степень участия работников в процессах создания стоимости в рыночной экономике. Ниже показано распределение классов активов в совокупном портфеле с конца XIX века. Очевидно, что за последние 130 лет произошел грандиозный сдвиг в структуре богатства. Столетие назад богатство состояло в основном из сельскохозяйственных земель и промышленного капитала. Сегодня большая часть личного богатства связана с жильем и пенсионными фондами…»
«…Я понимаю, что это может показаться преувеличенным, но изменения, которые произвело во мне это хобби, выходят за рамки простого обучения забавному и полезному навыку. Научившись чинить велосипеды, я изменил свой взгляд на ручной труд, на природу работы и, в конечном счете, на саму жизнь…»
«…Почти треть рыночной капитализации в США сегодня приходится на 10 крупнейших компаний страны. Их доли рынка обусловлены тем, что они создали значимые продукты в своей отрасли, и участники рынка ожидают, что они будут продолжать в том же духе. Однако на протяжении всей истории чемпионы рынка всегда с течением времени теряли свои позиции. К примеру, железные дороги когда-то составляли более трети рынка, но не смогли адаптироваться к структурным изменениям. Или химические конгломераты, которые поднялись на вершину с изобретением пластика, но медленно сдавали позиции, поскольку не смогли внедрить инновации, а модель спроса изменилась. Рассмотрим, как поднимались и падали чемпионы рынка в течение 120 лет, чтобы разобраться в том, благодаря чему они взлетели и какие факторы привели их к упадку, а также как эти механизмы работают сегодня…»
«…Это не угрожало никому политически, и поэтому ученые могли делать свои открытия, а государство получало некоторую выгоду, если ученые делали полезные в военном отношении открытия. В 1700-х годах, в конце 1700-х годов, индустриализация действительно начала развиваться, и я был просто поражен тем, как свободны были бизнесмены, техники, технологи. Джеймс Уатт — самый известный пример, но были и другие, кто мог делиться тем, что узнавал, и люди могли учиться друг у друга. В Британии существовали всевозможные общества, где люди просто ходили из города в город и делились своими технологическими открытиями, они учились у ученых, а ученые учились у них. В Китае это в значительной степени отсутствовало. Это было гораздо более централизованное общество, и политические власти часто боялись поощрять все, что могло бы угрожать политической структуре власти. В Китае было много, много, много книг и много, много, много авторов. Поразительно то, что большинство из этих книг — а у людей были тысячи книг — они держали их наличие в секрете. В любой момент могло случиться так, что какая-то книга, которой вы владеете, могла стать опасной для вас лично…»
«…Хотим ли мы того или нет, сейчас весь мир делает ставки на то, какая система переживет наступающую эпоху дестабилизирующих нелинейных изменений, — громоздкое, непрозрачное Центральное Планирование или же самоорганизованные сети децентрализованной автономии и капитала». Таков выбор, который стоит перед нами несколько последних десятилетий. Пестрая коалиция из либеральных бизнес-элит, гиков-предпринимателей и активистов систематически не замечала того, что интернет как платформа может однажды превратиться в Центральный комитет по планированию. Кремниевая долина подчинила сетевой принцип циничной установке на рост любой ценой — а потом без сожалений рассталась с этим принципом…»
«…Представьте себе город, где более трети населения составляют пенсионеры, чьи занятия могут включать в себя поход за овощами, прогулку в парке, просмотр телевизора или игру в маджонг с соседями. Некоторые из них постоянно находятся дома, поэтому в городе появилась служба сиделок, которые помогают им мыться, готовить и вести быт. Если ничего не изменится, китайские города в будущем, скорее всего, будут казаться спокойными и умиротворенными, пристанищем для людей, которые, если они не сидят все время дома, любят сидеть на скамейках в парке, вглядываясь в даль. Пожилые люди в любой стране, как правило, консервативны и ориентированы на стабильность. Не в смысле привязанности к определенной политике, а в том смысле, что им не нужны новые вещи — они хотят сохранить старые вещи, свое имущество и воспоминания. Это справедливо и для современной Японии — очень консервативное общество разочаровывает некоторых молодых людей…»
«…Переход к технологии общего ИИ — это совершенно новый вызов для Китая. Как развивающееся индустриальное общество, которое завершило полную индустриализацию только в последние два десятилетия, до сих пор почти все новые технологии, внедряемые Китаем, приводили лишь к улучшению благосостояния, поэтому у нас нет большого опыта в управлении технологическими изменениями с перераспределительным эффектом. Но именно потому, что у Китая нет исторического бремени, а сфера услуг занимает относительно небольшую долю в китайской экономике, Китай может с большей вероятностью создать новые институциональные механизмы, использовать технологии ИИ для обслуживания более широкого круга людей и привести мир к эре крупномасштабного производства информационных технологий…»
«…Я чувствовал, что ветер дует мне в спину. Я был поражен, что в Америке — это была не вся Америка, это было место, где я учился в Йеле, Гарварде и тому подобном, — никому не было дела до того, откуда я родом. Всем было все равно. Я помню, как однажды, когда я был аспирантом в Гарварде, Тони Лейк был тогда советником по национальной безопасности, мне позвонили из его офиса и сказали, что я, кажется, написал кое-что в New York Times: «Мистер Лейк хотел бы, чтобы вы приехали в Белый дом и проинструктировали его». Я вошел, и за столом собрались пять человек: Тони Лейк, заместитель советника по национальной безопасности Сэнди Бергер, Джордж Стефанопулос, который в то время был директором по коммуникациям в Белом доме, Джо Най, который был старшим профессором в Гарварде, еще один человек и я. И я продолжал думать про себя: «Поймут ли они в какой-то момент, что я не гражданин Америки? Они спрашивают моего совета о том, что должна делать Америка, а у меня студенческая виза». И, конечно, никто никогда этого не делал, что является одним из величайших достоинств Америки…»
«…Но компьютерная индустрия не просто быстро развивается. Она также безрассудна. Технологические магнаты говорят, что им нужно пространство для роста, и предупреждают, что слишком большой надзор будет сдерживать инновации. Тем не менее, в определенном смысле нам всем было бы лучше, если бы их амбиции были хотя бы немного сдержаны. Вместо того, чтобы действовать с глубоким пониманием или уважением к закону, политике, правосудию, здравоохранению или сплоченности, технологические фирмы, как правило, делают все, что хотят. Facebook стремился к росту любой ценой, даже если его стремление объединять людей разрывало общество на части. Если компьютерные колледжи будут изолировать молодых, будущих специалистов в области технологий от любых аудиторий, где они могли бы впитать культуру и ценности другой школы — например, инженерную осмотрительность, или акцент гуманитарных наук на обдумывании, — эта тенденция может только усугубиться…»