Метка: Европа

Экономист Пол Кругман в своей лекции в Оксфорде (до событий на выходных во Франции) анализирует распространенный миф о том, что Европа безнадежно отстает от США в экономическом и технологическом развитии. Говорит, что официальные показатели производительности труда сильно искажаются из-за методологических различий в статистике и из-за концентрации прорывных IT-технологий всего в нескольких американских регионах. Сравнивая покупательную способность и реальные стандарты жизни, Кругман говорит, что уровень благосостояния и темпы прогресса по обе стороны Атлантики на самом деле сопоставимы. При этом различия в ВВП на душу населения часто объясняются социальным выбором, таким как большая продолжительность отпусков в европейских странах. Хотя Европа имеет нерешенные проблемы и нуждается в завершении единого рынка, ее экономика остается стабильной, а опасения по поводу утерянного будущего сильно преувеличены. Но Кругман, ИМХО, скорее высказывается позитивно о Европе, не потому что в ней так уверен, а потому что ему крайне не нравится то, что происходит в самих США. Что именно говорит и пишет?

Разговор о фатальном упадке Европы по сравнению с США во многом опирается на искаженную статистику: разрыв в ВВП завышен из-за особенностей учета качественных изменений техники американскими ведомствами, а меньшее рабочее время отражает выбор европейцев в пользу отдыха при высокой производительности. Без учета 10% самых богатых американцев преимущество США по доходам исчезает, а нижняя половина населения там защищена хуже, чем жители Европы. Настоящая угроза лежит в индустриальном секторе. Доминик Лойсдер (экономист, аналитик в области экономической политики, бывший исследователь Лондонской школы экономики) рассказывает о проблемах и перспективах Европы.

В недавнем интервью Рэй Далио говорит о том, что мировая экономика приближается к серьезному переломному моменту: рост государственного долга, увеличение стоимости обслуживания задолженности и усиление геополитической напряженности создают все большее давление на рынки. Он также с осторожностью относится к буму вокруг ИИ, проводя параллели с прошлыми рыночными пузырями и предполагая, что в долгосрочной перспективе главными победителями могут оказаться компании, которые эффективно используют ИИ, а не те, кто просто продает эту технологию. Его совет: смотреть дальше сиюминутного рыночного ажиотажа, сохранять диверсификацию и готовиться к более фрагментированной мировой экономике. Что именно говорит?

Концепция «Глобального Юга» лишена практической ценности и исторически восходит к маргинальным политическим идеям, хотя сегодня она эффективно используется КНР для продвижения своих интересов и подрыва универсальных норм прав человека в пользу суверенитета государств. Этот термин не способен повлиять на подлинные драйверы мировой политики, среди которых ключевое значение имеют экономическая и политическая перебалансировка США, стагнация или развитие Европейского союза, а также внутренние противоречия и проблема транзита власти в коммунистическом Китае. В конечном счете реальное будущее мирового порядка зависит не от абстрактных геополитических ярлыков, а от слаженных действий средних держав и демократических государств, поддерживающих глобальную стабильность в сотрудничестве с Америкой.

Европейский венчурный капитал резко сменил курс: вместо традиционного облачного B2B-софта деньги идут в оборонные системы, сталь, космос и искусственный интеллект. Анализ 250 перспективных компаний выявляет парадокс: венчурная модель по-прежнему ориентирована на быструю бумажную переоценку и громкие имена, тогда как многие незаменимые индустриальные игроки Европы выросли на собственные и семейные средства, без фондов. Крах Northvolt, Lilium и Volocopter лишь усиливает этот контраст. При этом промышленная база остается главным активом Европы — в Германии она формирует до 20% ВВП. Чтобы создавать новых гигантов уровня ASML к 2040-м, Европе придется отказаться от культа быстрого успеха и принять неизбежные крупные банкротства как цену строительства глубокой промышленной инфраструктуры.

Крайне популярная ныне тема в мире. Идей по этому поводу великое множество. Ребята из Works in Progress считают, что Европа стагнирует не потому, что у нее внезапно исчезли технологии, предприниматели или деньги, а потому, что ее институты постепенно научились защищать уже существующее вместо того, чтобы приспосабливаться к изменениям. Это, конечно, касается не только Европы или упоминаемых ниже двух европейских стран.

На первый взгляд «Доверенное лицо» — всего лишь шпионский триллер о человеке, оказавшемся в одиночестве среди враждебного мира. Но за внешней интригой скрывается более глубокое произведение — размышление о верности, доверии, памяти и невозможности обрести абсолютную нравственную уверенность. Роман пережил своего автора именно потому, что оказался намного глубже первоначального замысла. Мир постепенно распадается на части. «Доверенное лицо» написан человеком, ясно понимавшим, что привычный порядок уже невозможно сохранить. Главного героя нельзя назвать победителем. Процесс выполнения долга не приносит ему ни облегчения, ни внутреннего покоя. За время своего пути он убеждается, что мир далеко не всегда справедлив, верность легко превращается в ловушку, доверие делает человека беззащитным, а любовь не способна исцелить все раны.

Эрик Вайнштейн — американский математический физик, экономист и общественный интеллектуал, получивший докторскую степень в Гарварде. Соратник Питера Тиля. Получил известность благодаря своей резкой критике современного состояния науки и экономики, а также разработке собственной теории «Геометрического единства», претендующей на объединение фундаментальных сил физики. Вайнштейн является сторонником «еретических» идей, которые часто идут вразрез с официальной позицией академических и государственных институтов. На протяжении многих лет Вайнштейн был ключевой фигурой в окружении Питера Тиля, инвестора и сооснователя PayPal и Palantir. Он занимал пост управляющего директора Thiel Capital — инвестиционной фирмы Тиля. Их связывает не просто работа, а глубокий интеллектуальный союз: оба одержимы проблемой технологического застоя и поиском путей выживания цивилизации в условиях нарастающей угрозы глобальных катастроф. Вайнштейн часто выступает как интеллектуальный «антипод» и партнер Тиля в дискуссиях о будущем технологий, космоса и человеческого разума.

Антон Хауз опровергает мнение о том, что исторический триумф Шотландии был следствием высокого уровня грамотности, утверждая, что истинной причиной стал уникальный доступ к капиталу, отказ от политической борьбы и фокус на экономике. Благодаря особенностям шотландского права, в стране сформировалась передовая банковская система, которая была гораздо более гибкой, стабильной и конкурентной, чем в соседней Англии. Эти финансовые институты активно внедряли инновации, такие как овердрафты и широкое кредитование под личное поручительство, что позволило даже небогатым, но талантливым людям реализовывать свои идеи. В конечном итоге именно способность шотландцев эффективно аккумулировать и распределять богатство спровоцировала стремительную индустриализацию и превратила маленькую нацию в глобальный интеллектуальный и промышленный центр.