Метка: Экономика

Сегодня был на одном мероприятии и наблюдал, как маленькие дети ведут себя вокруг робопса Spot от Boston Dynamics. Детям явно было очень страшно на самом деле от этой резвой махины. А до этого на днях листал очередной оптимистичный отчет о светлом будущем и обилии денег для инвесторов в мире человекоподобных роботов. Так вот. Люди теряют голову не только от ИИ. Еще одна дико популярная тема (особенно, почему-то, в русскоязычной среде) — это человекоподобные роботы (гуманоиды), которые как бы вот-вот заполонят мир, будут работать вместо людей и всячески помогать человеку. Есть дикие прогнозы, что рынок роботов-гуманоидов вырастет с 7,8 млрд долларов США в 2025 году до 181,9 млрд долларов США к 2035 году. Известный робототехник и основатель iRobot Родни Брукс забил тревогу по поводу инвестиционного пузыря, связанного с человекоподобными роботами. И он не одинок в этом.

…Стейблкоины вошли в финансовый мейнстрим во многом благодаря закону GENIUS, принятому в США в июле. Этот закон создает нормативную базу для цифровых токенов такого типа, придавая им легитимность, и открывает путь для финансовых институтов, желающих выпускать собственные версии таких активов. Одна из криптовалютных инициатив, связанная с семьей президента Трампа, уже выпустила собственный стейблкоин — USD1 (запущенный в марте 2025 года World Liberty Financial (WLFI), финансово-технологической компанией с беспрецедентной политической поддержкой). Общая стоимость самого популярного стейблкоина, выпускаемого компанией Tether, за последние 12 месяцев выросла на 46 % и достигла 174 млрд долларов.

Страх, а не надежда, пронизывает нынешнюю технологическую лихорадку. Экономическая реальность любит подбрасывать вам крученые мячи — неожиданные события, которые вы не предвидели, когда делали прогнозы. Например, большинство экономистов, включая меня, ожидали, что главным экономическим событием 2025 года станут пошлины. Ведь всего за несколько месяцев Трамп перечеркнул 90 лет про-торговой политики США, подняв средний уровень тарифов до максимума с 1934 года. Как и следовало ожидать, цепочки поставок нарушены, цены для потребителей растут, а фермеры не могут продавать урожай за рубеж.

Вы живете в иллюзии, полагая, что мировой кризис — это череда случайных неудач. Мы расплачиваемся за абсолютную свободу неолиберальной идеологии, которой Запад следовал последние тридцать лет. Эта философия ошибочно отделила экономику от общества, что привело к безудержному росту неравенства и бесконтрольному развитию технологий. Сейчас мир находится в «сумерках перед бурей», сравнимых с 1930-ми годами. Мы наблюдаем тот же крайний уровень неравенства и ту же глубокую потерю веры населения в существующие институты. Когда доверие исчезает, люди ищут радикальные альтернативы. Сдвиг происходит не только на социальном уровне, но и в самой архитектуре денег. Децентрализация финансов и государственные цифровые валюты становятся «угрозой самому существованию» банков и кредиторов. В авторитарных странах такие валюты усилят контроль, а в демократических — угрожают частной жизни.

В последние годы в Юго-Восточной Азии наблюдается значительный экономический сдвиг, заставляющий аналитиков задаться вопросом, не уступает ли Таиланд, долгое время бывший региональным экспортным лидером, свое место Вьетнаму. Оба государства исторически построили свои экономики на одинаковом фундаменте — индустриализации, ориентированной на экспорт, с явной целью продавать излишки продукции на мировых рынках. Успех этой модели обычно подтверждается наличием профицита в счете текущих операций страны, что свидетельствует о том, что экспортные поступления превышают расходы. Именно поэтому сравнение двух стран в текущих глобальных условиях может дать ценные знания об устойчивости их стратегий.

Никогда не существовало общества, которое принимало иммиграцию ради самой иммиграции, по причинам, выходящим за рамки экономической пользы. Запад становился богатым, а потом заканчивались люди, готовые убирать туалеты, чинить крыши, нянчить шумных избалованных детей и косить газоны. Было бы непомерно дорого просить стоматолога два дня в неделю заниматься садоводством для «баланса». Мало кто из молодых людей среднего класса мечтает вырасти уборщиком. Поэтому бедных приходится «импортировать» — нехотя.

Забудьте все, что вы слышали о «прыгающей» по работам молодежи! Популярный миф о том, что новое поколение меняет двадцать профессий за карьеру, оказался полной ложью. Впервые за десятилетия молодые люди демонстрируют беспрецедентную лояльность к своим работодателям, меняя работу вдвое реже, чем их родители в том же возрасте. Но почему руководители по всему миру до сих пор живут в заблуждении, считая, что их молодые сотрудники не держатся за место? Что заставило представителей поколения Z стать такими привязанными к своим рабочим местам? Ответы кроются не в их стремлении к смыслу или нежелании «упорно трудиться» на корпорации, а в жестких экономических реалиях, которые приковывают их к текущему месту работы.