FastSaltTimesЭто фундаментальный вопрос. Не свернули ли мы всем миром куда-то совсем не туда и не оказались ли в нынешней очень плохой ситуации? Для многих молодых людей этот вопрос может показаться странным, потому что мир 1990-х — это далекое прошлое, о котором у них нет личного представления. Зато они хорошо знают такие понятия, как глобальный финансовый кризис, либеральный империализм и Вашингтонский консенсус.
Я видел немало людей, которые достигли определенного уровня финансовой независимости, но затем попали в новую форму зависимости — зависимость от культуры своей «племенной» среды. Финансовая свобода достигнута, но на ее место приходит угодничество перед новым начальником или слепое следование групповым взглядам, с которыми ты в глубине души не согласен. Это особая форма бедности: вместо необходимости работать ради денег появляется необходимость думать определенным образом. Однажды я узнал про хороший лакмус-тест: если по вашим взглядам на одну тему можно точно предсказать ваши взгляды на другую, никак не связанную тему, значит, вы не мыслите независимо.
Мы привыкли считать фондовый рынок венцом прогресса, но источники предупреждают: он превратился в «дистопический симбиоз», который медленно убивает конкуренцию. Когда обычные люди, спасаясь от инфляции, вкладывают деньги в пассивные индексные фонды, они не выбирают лучшие компании — они автоматически накачивают деньгами тех, кто и так уже стал огромным. Это создает замкнутый круг: гиганты-платформы душат конкурентов, а капитал течет к ним просто по инерции. Статистика шокирует: если в 1960-х годах компании платили более 40% налогов, то сегодня эта цифра упала ниже 20%, а прибыль искусственно раздувается за счет выкупа собственных акций. Ваша вера в «безопасные индексы» — это путь к финансовому обрыву, где малейшее падение одной мега-компании вызовет крах сбережений миллионов людей, не имеющих никакой защиты.
Альберт Венгер, известный в венчурных кругах человек и партнер венчурного монстра Union Square Ventures, уже много лет назад написал онлайн-книгу про экономику внимания, безусловный базовый и так далее. Что будет, когда мы уже наедимся до тошноты деньгами. The World After Capital. Мир после капитала. Каждый минимально себя уважающий инвестор и иже с ними и вокруг них эту книгу прочитал, осмыслил, оценил и может козырять цитатами из этого труда. Книжка стала своего рода обязательным багажом в технологических и инвестиционных кругах. Популярна — к ней часто идут отсылки в современных дискуссиях. Недавно наткнулся на свежее интервью Венгера. Что говорит?
Основатель Stability AI Эмад Мостак рассказывает о неминуемой и радикальной трансформации общества под влиянием искусственного интеллекта. Он предупреждает, что человечество находится в историческом моменте беспрецедентных потрясений, когда где-то через 900 дней экономическая значимость большинства людей в сфере когнитивного труда резко снизится, поскольку ИИ станет более компетентным и дешевым, чем сотрудники. В качестве противовеса корпоративному контролю и потенциальной автократии Мостак выступает за демократизацию «универсального базового ИИ», который будет открытым и суверенным для каждого пользователя, защищая его интересы. Мостак подчеркивает, что без срочных мер по регулированию и этической настройке эти чрезвычайно мощные системы могут привести к социальной нестабильности, распаду капитализма и даже экзистенциальным рискам.
Наш старый знакомый замечательный Ручир Шарма, известный мыслитель и финансовый аналитик (ранее руководитель отдела развивающихся рынков и мировой макроэкономики в компании Morgan Stanley Investment Management ($20 млрд под управлением), а сейчас председатель правления Rockefeller International, основатель и главный инвестиционный директор Breakout Capital), видит современный мир, особенно американскую экономику, как поле битвы, где старые принципы капитализма ослаблены, а технологии создали невероятную, но парадоксальную концентрацию инвестиций.
Ряд его ключевых идей, изложенных в недавнем интервью, касающихся судьбы свободного рынка и новой технологической революции:
Мы стоим на пороге великого экономического переворота, поскольку эра, движимая дешевыми вычислениями, дорогими лекарствами и генетически модифицированными организмами, подходит к концу. Эпоха, начавшаяся в 1971 году с создания микропроцессора и механизма рекомбинантной ДНК (которые легли в основу «Биотеха 1.0»), завершается, и мир ищет новые технологии общего назначения, которые смогли бы заменить старые двигатели роста. Этот момент является геоэкономическим и геополитическим переломным этапом.
Мы стоим перед лицом беспрецедентной глобальной катастрофы, вызванной сочетанием снижения рождаемости и увеличением продолжительности жизни. Пока политики ищут решение, мир сталкивается с двойным ударом: депопуляцией на богатом Севере и климатическим кризисом на Юге, что делает массовую миграцию в XXI веке неизбежной. Как получилось, что в богатейших странах люди чувствуют себя слишком бедными для воспроизводства? Причина кроется в «цене возможностей». В процветающем обществе время становится самым дорогим ресурсом. Родительство требует огромного количества времени, а чем больше выбора у нас есть в жизни, тем больше мы боимся, что дети его ограничат. Этот процесс не является обратимым, так как для этого нам потребуется массовое и непопулярное перераспределение ресурсов от пожилых к молодым, что почти невозможно в обществах, где пожилые избиратели имеют численное превосходство.
Каждую пятницу в наших Письмах на FST мы подсвечиваем 10 свежих самых интересных насущных и обсуждаемых прямо сейчас в интеллектуальной среде книг, изданных недавно или выходящих в ближайшем будущем на английском языке. Обычно об этих книгах русскоязычная аудитория узнает, в лучшем случае, через несколько лет после выхода или никогда. Так что есть еще одна причина подписаться на наши Письма. Сегодня об одной из книг в Письме этой недели рассказывает сам автор.
Это не феодализм, а эволюция — возврат к корням для будущего. К той адаптированной средневековой модели мастер-ученик, где огонь страсти передавался один на один, где меценаты вкладывали душу и золото в гениев, а не в конвейерные фабрики умов. Разве не пора возродить живое, пульсирующее обучение, которое сделает нас сильнее, а не сломает? Жить, дышать своим делом, впитывать не только навыки, но и душу профессии — этику, стойкость, хитрости, которые ИИ не передадут. Мы потратили три столетия на разрушение системы гильдий в пользу меритократичного капитализма, только чтобы обнаружить, что автоматизация, управляемая ИИ, требует ее возвращения. Иронично, но мы автоматизировали себя обратно в эпоху Ренессанса, где личные отношения и интенсивное ученичество определяют экономические возможности.