FastSaltTimesКитай делает все, чтобы агрессивно внедрять ИИ в реальную экономическую жизнь. И пока на Западе рассуждают, как в теории ИИ скажется на рынке труда в будущем, в Китае безработные выпускники учебных заведений начинают пожинать плоды внедрения ИИ уже на практике и прямо сейчас.
Пока вся толпа побежала вкладываться во все, что связано с ИИ, венчурные технологические инвесторы побежали в строго противоположную сторону. Венчурный капитал в общественном сознании всегда ассоциировался с безумными и рискованными ставками на передовые технологии. Однако в последнее время многие инвесторы вдруг развернулись в сторону максимально аналоговых, приземленных сфер: они скупают спортивные команды, культовую коммерческую недвижимость и даже простые детские игрушки. В условиях стремительного взлета искусственного интеллекта крупные фонды пытаются найти тихую гавань и вкладывают миллиарды в бизнес, завязанный на реальном человеческом опыте, который никакой чат-бот никогда не сможет заменить.
Пока футурологи пугают нас массовыми увольнениями, реальный бизнес столкнулся с гораздо более причудливой реальностью внедрения искусственного интеллекта. В суровых буднях юристов, банкиров и консультантов ИИ превратился из грозного конкурента в капризного напарника. С одной стороны, технологии экономят недели работы: нефтяники Shell щелкают тысячи рутинных контрактов, фармацевты ускоряют создание лекарств в разы, а рекламщики тестируют идеи на тысячах виртуальных ботов-собеседников. С другой — наступает эра абсурда. Элитные юристы извиняются перед судьями за выдуманные ботом законы, банкиры намеренно портят свои письма опечатками, чтобы скрыть использование алгоритмов, а сотрудники консалтинга имитируют бурную деятельность, тратя дорогие токены на глупые вопросы ради хороших отчетов для боссов.
Пузыри капитальных вложений практически всегда лопаются, но это крайне редко происходит именно тогда, когда этого начинают ожидать инвесторы. Подобный паттерн прослеживается на протяжении всей американской истории, начиная с бума строительства железных дорог в XIX веке и заканчивая крахом доткомов на рубеже тысячелетий. Хотя взрывной рост затрат на ИИ в конечном итоге почти наверняка закончится плачевно, вероятность того, что крах произойдет прямо сейчас, чрезвычайно мала. За свою 250-летнюю историю американская экономика успешно переваривала затраты на новые прорывные технологии в объеме до 25% от всего национального производства (ВВП), прежде чем ситуация становилась действительно критической и опасной. Искусственный интеллект по объему инвестиций пока даже близко не приблизился к этому порогу и не сделает этого еще многие годы. Это означает, что у ИИ-тренда, равно как и у общего ралли на фондовом рынке, все еще имеется внушительный запас для дальнейшего роста.
Представьте, что в 10 лет ваша семья случайно выигрывает грин-карту и уезжает из Ирана с парой чемоданов, а уже в 25 вы ставите на паузу учебу в Стэнфорде, потому что ваш собственный стартап оценивают в 2,5 миллиарда долларов. Ради этого успеха Али Ансари пришлось целый год засыпать письмами своего профессора по компьютерным наукам, чтобы нанять его к себе на работу. Читайте невероятную историю основателя Micro1 — парня, который устал лично проводить собеседования, создал автономного рекрутера «Зару» и теперь зарабатывает миллионы на обучении искусственного интеллекта.
Он спит всего по пять часов в сутки, носит одну и ту же одежду каждый день, а по ночам советуется с цифровыми копиями своих подчиненных. Знакомьтесь: пятидесятитрехлетний Крейг Скрогги, СЕО NextDC, который выглядит как рестлер Халк Хоган, но думает как суперкомпьютер. В его распоряжении около 40 персональных ИИ-агентов, а все показатели его тела круглосуточно анализируются ботами «Шварценеггер» и «Брайан Джонсон». Как бывший продавец музыкального магазина возглавил технологическую революцию дата-центров в Австралии и какую цену его семье пришлось заплатить за этот безумный успех?
Фэй-Фэй Ли всегда интересно послушать, учитывая, что она пытается создать мировой AI-мозг, а Китай пытается создать мировой физический субстрат (материальную основу — роботов) для этого мозга. Фэй-Фэй Ли — выдающийся ученый в области компьютерных наук, профессор Стэнфордского университета и один из признанных первопроходцев и лидеров в сфере искусственного интеллекта и компьютерного зрения. В научном сообществе ее часто называют «крестной матерью искусственного интеллекта» за неоценимый вклад в развитие современных технологий машинного обучения. Фэй-Фэй Ли сейчас находится в довольно интересном положении: она фактически перешла из роли академического исследователя в роль предпринимателя, который пытается построить следующий слой AI после LLM. Ее компания называется World Labs. Главная идея World Labs — Spatial Intelligence, то есть пространственный интеллект.
Путь в большой бизнес начался у Коди совсем не в уютных кабинетах Уолл-стрит. Обучение в Школе журналистики имени Уолтера Кронкайта при Университете штата Аризона заложило основу для умения раскапывать суть вещей. Выигранная в студенческие годы премия Ховарда Баффета, сына легендарного инвестора, позволила отправиться в опасную командировку на границу США и Мексики. Жизнь в приграничных зонах между Эль-Пасо и Хуаресом, который в то время из-за жестокой войны картелей Синалоа и Сонора называли «Городом смерти», стала жестким испытанием. Вокруг происходили страшные вещи, бесследно исчезали тысячи работающих на фабриках женщин, а бандитские группировки устраивали погони за молодой журналисткой и ее фотографом. Суровый опыт полностью сжег в ней страх перед неудачами и общественным мнением. Когда ты своими глазами видишь тела, свисающие с мостов, глупо переживать о том, что о тебе подумают окружающие.
Мы живем на крошечной пылинке среди ста миллиардов звезд в галактике, которая сама затеряна среди еще ста миллиардов галактик. Но вместо того чтобы чувствовать себя ничтожными, мы способны понять законы этой бездны. На микроуровне все сущее — лишь симфония вибрирующих струн, рождающих материю. Но если Вселенная бесконечна, то в ней действует закон повторения, и где-то далеко в космосе сидит ваша абсолютная копия, проживающая точно такую же жизнь. Скоро этот порядок изменится навсегда: уже к 2029 году человечество может полностью слиться с искусственным интеллектом, породив новую форму разумной жизни. Но финал этой эволюции предопределен законами физики. Космос неумолимо движется к полной темноте, где через миллиарды лет испарятся даже черные дыры. Брайан Грин соединяет теорию струн, пугающую гипотезу симуляции и поэтапную хронологию будущего Вселенной.
В последние дни в мире вокруг ИИ и экономики разгорелся дичайший срач. Этот мир трясет: все комментируют, ругаются. Пух и перья летят по интернету. Поп-корн поглощается тоннами. Аджемоглу обещает нанести ответный удар. Скандал разгорелся после статьи The Economist под названием The world’s most influential economist is oddly unconvincing, в которой журнал подверг сомнению научную убедительность и влияние нобелевского лауреата Дарона Аджемоглу. Главный удар приходится по нескольким направлениям: The Economist возвращается к его знаменитой работе 2001 года о влиянии колониальных институтов на современное богатство стран и указывает на давние проблемы с данными о смертности европейских поселенцев; одновременно журнал ставит под сомнение более широкую институциональную теорию Аджемоглу, указывая на трудности с объяснением таких случаев, как Китай. Наконец, критикуются его взгляды на ИИ и его относительно скептические оценки экономического эффекта искусственного интеллекта.