FastSaltTimes

Не зря Кевина Келли (знаменитый американский писатель, философ, фотограф, редактор, футуролог, журналист, один из основателей журнала Wired) иногда называют одним из лучшим среди ныне живущих людей.

…Когда мне было чуть за двадцать, я каждый день ездил на работу автостопом. Я проходил три квартала до шоссе 22 в Нью-Джерси, оттопыривал большой палец и ждал попутку до работы. Меня всегда кто-нибудь подбирал. Ровно в восемь утра я должен был отметиться на складе, где работал упаковщиком, и я не припомню, чтобы хоть раз опоздал. Уже тогда меня не переставляло удивлять, насколько надежной может быть доброта незнакомцев. Каждый день я рассчитывал на помощь обычных людей, у которых хватало собственных забот, и все же неизменно хотя бы один из них делал что-то доброе — будто по расписанию. Стоя у дороги с вытянутым пальцем, я задавался всего одним вопросом: «Как же сегодня свершится чудо?»

Подкастер, интервьюер и медиа-предприниматель Крис Уильямсон и известный американский нейробиолог и популяризатор науки Эндрю Хуберман недавно провели беседу аж на 3 часа. Получился хороший срез идей Хубермана и своего рода руководство по системной оптимизации жизни, объединяющее нейробиологические механизмы с личным опытом преодоления трудностей и поиска внутреннего покоя.

Сегодня на сто южнокорейцев приходится лишь шесть правнуков — это самый низкий уровень рождаемости в мире. Даже по оптимистичным прогнозам за ближайшие сто лет население страны сократится более чем на две трети. Южная Корея стала крайне неблагоприятной для родительства из-за жесточайшей конкуренции в образовании, огромных расходов на частное обучение и глубокого гендерного конфликта, разрушающего брак. Демографический кризис — не случайность, а итог эффективной, но разрушительной политики: в 1960-х государство агрессивно продвигало сокращение рождаемости ради экономического роста. Сегодня ребенок в Корее — роскошь: воспитание до 18 лет обходится в среднем в 275 тысяч долларов, а матери к десяти годам ребенка теряют около двух третей дохода. Страна похожа на скоростной поезд, мчащийся к обрыву: все борются за лучшие места, не замечая, что управлять некому, а топливо почти кончилось.

Забудьте о привычном образе Америки — район Залива (San Francisco Bay Area) превратился в нечто среднее между готическим хоррором и научно-фантастической сектой. Пока на Восточном побережье богачи вкладываются в оперу и музеи, калифорнийские миллиардеры могут спать на матрасах среди коробок из-под пиццы, тратя все силы на разработку сверхразума. Нас пугают прогнозами, что уже через несколько лет ИИ может превратить людей в подобие «корги при волках» — домашних питомцев при высшем разуме. Проблема в том, что этот «ИИ-психоз» ослепляет Запад. Пока американские «ботаны» спорят о конце света, американские политики объявляют очередные «моменты Спутника», а Европа медленно тонет в самодовольстве и низких зарплатах, Китай строит «Крепость»: инфраструктура, автоматизация, глубокие экосистемы и мастерство масштабирования делают страну устойчивой к внешним шокам.

Современное руководство для молодежи по построению карьеры в эпоху стремительного развития технологий

Гарикано — испанский экономист, профессор экономики и публичной политики в Лондонской школе экономики (LSE), один из заметных европейских интеллектуалов, работающих на стыке академической экономики, институционального анализа и практической политики. Специализируется на экономике организаций, рынках труда, производительности, инновациях и институциональном устройстве государств, а также на проблемах экономического развития Европы. Активно участвовал в политике. Был депутатом Европейского парламента и занимал пост вице-пресидента группы Renew Europe, где занимался вопросами экономической политики ЕС, цифровой трансформации, промышленной стратегии и реформ европейских институтов.

Мы привыкли считать, что Кремниевая долина — это центр мира, но в то время как США гордятся своими 30 гигаваттами солнечной энергии, Китай вводит 300 гигаватт в год — ровно в десять раз больше. Пока в Америке не строится ни одного атомного реактора, Китай возводит 33 станции одновременно, закладывая фундамент для доминирования в сфере ИИ. Китай не боится «плохих показателей прибыльности», он борется за долю рынка и физический контроль над вещами. Прогнозируется «второй китайский шок»: сценарий, при котором все, что вы трогаете руками будет производиться в одной стране. Этот текст отрезвляет тех, кто считает, что контроль над программным обеспечением важнее контроля над заводами и энергетической инфраструктурой, где создается реальная производственная и энергетическая база, необходимая для доминирования.

Многие привыкли насмехаться над Фукуямой из-за статьи 1989 года про «конец истории», приписывая ему ложный тезис, что «все станут либеральными демократиями и будут жить счастливо». Этого Фукуяма, конечно, даже близко не говорил. Говорил он совсем другое, но в сознании не читавших его масс Фукуяма превратился в карикатуру. Формула «конец истории» оказалась провокационной и легко превращаемой в мем. Бедняга Фукуяма пострадал почем зря. Но мы не будем следовать за толпой.

Эта история о том, как одна страна смогла превратиться из разрозненных фермерских поселков в самую могущественную промышленную державу мира, и о том, почему сегодня те, кто владеет самыми продвинутыми технологиями, не могут повторить этот успех. Мы разберем прошлое и настоящее, опираясь на факты и цифры, чтобы понять, как строится величие нации. В период после Гражданской войны «Восточный истеблишмент» успешно сочетал промышленное развитие с государственным строительством, создав уникальный симбиоз бизнеса, политики и права. Нынешнее руководство Кремниевой долины, несмотря на свое богатство, утратило связь с национальными интересами и превратилось в изолированный класс, не имеющий внятной гражданской философии и неспособный сформулировать содержательный проект будущего, ограничиваясь лишь поверхностной риторикой вместо реальной ответственности перед нацией.