FastSaltTimesПол Кругман в новой заметке обозвал Дональда Трампа «Петропрезидентом». Кругман терпеть не может Трампа и считает, что за многими решениями Трампа — как внешнеполитическими, так и внутренними — стоит не столько идеология, сколько колоссальное влияние нефтяных денег, особенно из стран Персидского залива. По мнению Кругмана, чтобы понять логику действий администрации, нужно просто «следовать за деньгами».
Пока инвесторы гоняются за перегретыми акциями ИТ-сектора, в тени разворачивается настоящая схватка за контроль над «розеткой». Технологические компании настолько отчаялись в поисках свободной энергии, что начали переделывать списанные реактивные двигатели в турбины и заключать сделки с биткоин-майнерами ради перехвата мощностей. В этой новой реальности коммунальные службы внезапно получили преимущество, о котором раньше не могли и мечтать. Они подписывают контракты на десятилетия вперед, заставляя гигантов Кремниевой долины оплачивать строительство инфраструктуры, которая будет служить 50 лет. Аналитики прогнозируют ускорение роста прибыли таких компаний, что делает их акции тихой гаванью с огромным потенциалом роста.
Вы когда-нибудь задумывались о том, что умирать — это, вообще-то, «неправильно»? Именно с этого дерзкого вопроса начинаются встречи группы людей, которые называют себя виталистами. Это не просто клуб любителей здорового образа жизни, а настоящее движение хардкорных энтузиастов долголетия, которые верят: смерть — это главная проблема человечества, и ее пора победить. Виталисты считают, что если мы ценим жизнь и видим в ней моральную ценность, то логический вывод прост: нужно стараться продлевать эту жизнь до бесконечности. Они хотят, чтобы борьба со смертью стала главным приоритетом для всего человечества, потеснив все остальные социальные и политические задачи. Чтобы этого добиться, нужно изменить все: государственные бюджеты, законы и саму культуру.
Миф о том, что колледж больше не нужен, окончательно рухнет. Хотя все любят истории о том, как миллиардеры бросали учебу, обычным людям лучше не брать с них пример. Статистика неумолима: те, кто окончил колледж, зарабатывают в два раза больше тех, у кого нет диплома. У выпускников меньше проблем с лишним весом, они реже разводятся и реже сводят счеты с жизнью. В среднем они живут на шесть лет дольше. После спада во время пандемии количество желающих учиться снова растет. Главная проблема высшего образования — это не его бесполезность, а заоблачная цена. За 25 лет стоимость обучения выросла на 32–53%. Это происходит потому, что университеты стали вести себя как люксовые бренды: они специально ограничивают места, чтобы казаться исключительными и поднимать цены быстрее инфляции. Им нужно вспомнить, что их задача — учить людей, а не продавать право на элитный статус.
В конце 2012 года Китай был уязвим: рекордная зависимость от импорта нефти и угля, а жизненно важные поставки легко перекрыть в таких критических морских точках, как Малаккский пролив. Чтобы устранить угрозу национальной безопасности, Си Цзиньпин инициировал «революционное преобразование» энергетической системы, страдающей от «технологической отсталости». Всего за десятилетие Пекин превратил эту уязвимость в мощнейшее геополитическое оружие против Запада, создав первую в мире «электродержаву». Китайский успех в электрификации ставит Китай в более сильную позицию для противостояния торговым и геополитическим потрясениям, которые могут наступить в ближайшем будущем. Китай уже давно обеспечивает доступ к критически важным ресурсам, построив крупнейшую и наиболее полную новую энергетическую промышленную цепь в мире.
На протяжении десятилетий люди и компании воспринимали энергию как обычную коммунальную услугу: ее покупали, потребляли и тут же забывали о ней. Максимум, на что мог рассчитывать бизнес, — это управление ценой и пассивное повышение эффективности. Однако это представление о статичном и неизменном товаре устарело. Главная причина этого грандиозного изменения — не только энергопереход или появление новых солнечных батарей, а, прежде всего, программное обеспечение и, в частности, искусственный интеллект. Именно он превращает энергию из простого сырья в программируемую систему, связанную в единую сеть.
Толкин, Азимов, Хайнлайн и Стивенсон дали Кремниевой долине целый словарь и систему представлений. Они предложили общие мифы — о бунте против бюрократической инерции, о технологически открытых границах в мире, где политические уже закрыты, о инженерах как волшебниках и программистах как создателях миров. Эти книги стали не просто развлечением, а способом говорить на общем языке — передавать общие ценности и дух. Китайские предприниматели выросли с другими культурными кодами. Они видели в понятии цзянху — полулегендарного мира героев и скрытой власти — модель того, как действовать в сложной системе, где правила не ясны: как строить союзы, выживать и добиваться мастерства. Читая Цзинь Юна, они понимали, что выживание зависит не только от силы, но и от мягких навыков — личных связей и человеческих чувств. А в «Задаче трех тел» Лю Цысиня они нашли космические метафоры нестабильности и неопределенности, близкие к реальности их конкурентного мира. Вместе Цзинь Юн и Лю Цысинь дали китайским технологам воображаемый инструментарий не менее мощный, чем Толкин и Азимов дали Кремниевой долине: один — основанный на этике цзянху и философии выживания, другой — на магических системах и космических империях.
В современной глобальной конкуренции за мировое превосходство энергия превратилась в ключевую геополитическую арену. В то время как Соединенные Штаты теперь позиционируют себя как основной поставщик традиционных ископаемых видов топлива, таких как нефть и газ, Китай, напротив, активно доминирует в производстве возобновляемых источников энергии, включая солнечные панели и ветряные турбины, рассматривая чистую энергетику как будущий многотриллионный рынок. Однако наиболее впечатляющим и менее очевидным направлением стало стремление Китая к мировому лидерству в области атомной энергетики.
Китай лидирует в гонке за «виртуальными электростанциями» – цифровыми сетями, объединяющими тысячи солнечных панелей, батарей и даже «умных» холодильников. Виртуальные электростанции – ключ к энергетической безопасности и достижению целей углеродной нейтральности к 2060 году. Но за грандиозными планами скрывается парадоксальная реальность: отсутствие полностью свободного энергетического рынка, низкая осведомленность компаний и минимальные компенсации – вот невидимые барьеры, которые грозят затормозить «зеленую» революцию Китая, несмотря на ее огромный потенциал. Почему же эта революционная технология рискует остаться лишь красивой идеей? И как Китай планирует преодолеть барьер «неопределенной прибыли» и «неразвитого рынка», чтобы спасти свою «зеленую» мечту?
Забудьте про клише о «термоядерной энергии через 20 лет». Глобальная индустрия термоядерного синтеза набирает обороты. От скромных начинаний в 2021 году, когда инвестиции составляли $1,9 млрд, к 2025 году отрасль привлекла $9,7 млрд. Это не просто деньги — это знак зрелого доверия инвесторов и беспрецедентного технологического прогресса. Компании подписывают коммерческие сделки с гигантами вроде Microsoft и Google, выбирают площадки для первых электростанций и создают тысячи рабочих мест. Да, предстоит титаническая работа. Индустрия нуждается в колоссальных $77 млрд для запуска пилотных заводов, что в восемь раз превышает текущие инвестиции. Но это не тупик, а амбициозный план. Правительства подключаются через государственно-частные партнерства, а регионы мира уже борются за звание «термоядерных хабов».