В 2012 году, возглавив Коммунистическую партию Китая, Си Цзиньпин столкнулся с серьезной проблемой: страна стремительно развивалась, но оставалась зависимой от импорта нефти и угля. Риски перебоев в поставках через стратегически важные морские пути угрожали национальной безопасности. Ответом стало масштабное переосмысление энергетической политики: ставка на электрификацию и развитие возобновляемых источников энергии. Сегодня Китай на пути к тому, чтобы стать первым в мире «электрогосударством», где экономика опирается на чистые технологии. Секторы чистой энергетики уже составляют 10% ВВП и обеспечивают четверть экономического роста страны. Эта трансформация не только укрепляет энергетическую независимость Китая, но и дает ему стратегическое преимущество в условиях глобальной геополитической напряженности.
Метка: Энергетика
Есть такой Нейт Хагенс. Не очень, прям, популярен — около 80 тысяч подписчиков на его YouTube канале, — но известен и многими уважаем. Много выступает по миру на конференциях. На канале The Great Simplification Хагенс беседует с учеными (тот же Сапольски), политиками, бизнесменами и экологами о будущем человечества. Бывает интересно. Хагенс — американский ученый, «системный мыслитель» и популяризатор знаний о предельных возможностях цивилизации, энергетике, экономике и экологии. Он специализируется на долгосрочных перспективах устойчивого развития человечества в условиях истощения ресурсов, энергетического пика и деградации окружающей среды.
Письмо №527
Самый главный вывод — скорость энергетического перехода до сих пор была линейной. Даже в Европе доля возобновляемых источников энергии в конечном потреблении энергии растет всего на 0,6% в год. Некоторые предшествующие преобразования в промышленности происходили быстрее, например, в 1960 году начался 20-летний уход от производства стали в мартеновских печах. К 1980–1990-м годам мартеновский процесс был практически полностью заменен на кислородно-конвертерный процесс (BOF, Basic Oxygen Furnace) и электросталеплавильный процесс (EAF, Electric Arc Furnace). Но этому есть простая причина: в то время новые технологии производства стали сокращали время производства и потребление энергии на 80-90%. Другими словами, переход на новые процессы производства стали окупился сам по себе и вознаградил первых пользователей. Сегодня это не так: с 2010 года для продвижения перехода на возобновляемые источники энергии линейными темпами потребовались глобальные расходы в размере 9 триллионов долларов США.
В последние годы человечество стало свидетелем поразительного роста вычислительных мощностей, используемых для работы с системами искусственного интеллекта. Современные большие языковые модели, а также другие сложные архитектуры машинного обучения, требуют колоссальных объёмов энергии и вычислительных ресурсов. Постоянная работа дата-центров, поддерживающих эти системы, уже сейчас оказывает существенное влияние на мировое энергопотребление. По оценкам специалистов, к 2030 году на ИИ-дата-центры может приходиться до 10-15% всей электроэнергии, производимой на планете.
Письмо №524
Сегодня Япония находится на пути к увеличению своего оборонного бюджета до 2% от ВВП к 2027 финансовому году (с ~1% в прошлом). Чтобы достичь целевого показателя в 2% ВВП, Япония будет увеличивать свои расходы на триллион иен каждый год до 2027 года. Совокупные расходы составят 43 трлн иен в период с 2023 по 2027 финансовый год по сравнению с 27 трлн иен в период с 2019 по 2023 финансовый год. Пентагон обратился к Японии с просьбой увеличить расходы на оборону до 3% от ВВП. США активно продвигают так называемое «дружеское производство» в сфере оборонных поставок. Признавая, что их собственный промышленный потенциал значительно отстает от китайского, США активно пытаются использовать промышленный потенциал своих союзников. Посол США в Японии недавно призвал Токио играть более активную роль в разработке, производстве и поставках оружия «для укрепления нашей коллективной безопасности».
Письмо №523
В 2025 и 2026 годах ИИ-агенты будут постепенно совершенствоваться. В 2027 году кодирующие (программирующие) агенты наконец-то станут достаточно хороши, чтобы существенно подстегнуть НИОКР в области ИИ, что приведет к взрыву интеллекта, который достигнет уровня человеческого где-то в середине 2027 года и достигнет уровня суперинтеллекта к началу 2028 года. Правительство США начинает понимать, что к чему, где-то в начале 2027 года, потенциально увидев, что ИИ может стать решающим стратегическим преимуществом в кибервойнах, и начинает втягивать ИИ-компании в свою орбиту — не полностью национализируя их, но подталкивая их к более оборонно-контрактным отношениям. Примерно в это же время просыпается Китай, крадет параметры (weights) ведущих американских ИИ-моделей и сохраняет почти равное с США положение. Возникает гонка вооружений, которая побуждает обе страны срезать углы в безопасности и добиваться полной автоматизации, несмотря на возражения общественности; это происходит крайне быстро, и к ~2029 году большая часть экономики автоматизирована. Если ИИ будет неправильно настроен, он может выступить против человека уже в 2030 году (то есть после того, как он автоматизирует достаточную часть экономики, чтобы выжить без нас).
Письмо №520
Возникает необходимость создания национальных локализованных под каждое общество и государство AI-моделей и экосистем с их собственными ценностями, а не делегирование этих процессов американским или китайским мега-корпорациям. Каждая страна заинтересована в развитии собственных национальных AI-чемпионов, которые будут использовать эту технологию на благо местного населения, поскольку невозможно отдать «мозг» страны на аутсорсинг таким компаниям, как OpenAI или Google, из-за риска их несоответствия целям. Таким образом критически важной становится локализации AI-инфраструктуры для здравоохранения и образования на национальном уровне и на личных устройствах пользователей в стране.
Задумывались ли вы о том, насколько реален и беспрепятственен переход к «зеленой» энергетике? Представляете ли вы себе неожиданные сложности и противоречия современного энергетического перехода? Вопреки оптимистичным прогнозам, рекордный рост возобновляемых источников энергии сопровождается таким же рекордным потреблением нефти и угля, а амбициозные цели по достижению «чистого нуля» к 2050 году остаются под большим вопросом. Энергетический переход на деле оказывается лишь «добавлением зеленой энергии», сталкивается с огромными финансовыми затратами, геополитической напряженностью и растущим разрывом между развитыми и развивающимися странами. Ведущий мировой эксперт по энергетике Дэниел Ергин предлагает глубокий и реалистичный взгляд на вызовы энергетического перехода, раскрывая неочевидные препятствия в добыче необходимых ресурсов, проблемы энергетической безопасности и резко возросший спрос на электроэнергию. Линейный и быстрый энергетический переход невозможен.
Мир в движении
Доклад международной консалтинговой компании, посвященный пяти важнейшим глобальным факторам неопределенности на период с 2025 по 2030 годы, структурирован по тематическим разделам, в каждом из которых анализируется отдельный фактор: возвышение стран Глобального Юга, рост протекционизма в международной торговле (тарифные войны), влияние технологий на коррупцию, проблемы обеспечения мировой энергетики в условиях растущего спроса, и возрастающее влияние «супер-влиятельных личностей». Доклад также включает краткий обзор прогнозов из предыдущего отчета и заключение, подчеркивающее необходимость подготовки бизнеса и государств к непредсказуемым изменениям в глобальной среде. Главная цель доклада — помочь руководителям бизнеса и государственным деятелям прогнозировать будущие изменения и разрабатывать стратегии адаптации.
Поскольку потребление энергии системами искусственного интеллекта будет стремительно расти, обеспечение достаточного доступа к электричеству стало одним из главных приоритетов для многих компаний. Но хотя частный сектор делает все возможное, чтобы не отстать от конкурентов, он не добьется успеха, если политики не устранят устаревшие нормативные барьеры.
