FastSaltTimesСША и Китай находятся в состоянии пятилетней торговой войны. Законодатели в Вашингтоне твердят об экономическом «разрыве» или «размежевании» двух крупнейших экономик мира, но этого пока не произошло. Возможно ли это? Сколько это будет стоить? Когда это и при каких условиях это может произойти?
«… Я подозреваю, что «будущее» может стать самостоятельной формой жизни, действующей независимо от человеческого контроля. Оно не будет следовать нашему расписанию, а скорее ускорит свое вторжение в реальность своим собственным способом, фундаментально изменяя и даже переворачивая наше представление о мире. Аналогичным образом, технология превращается в другую форму независимой жизни, освобождаясь от человеческих манипуляций и обретая способность к автономному развитию. Хотя технологии всегда были призваны формировать будущее, не гарантировано, что будущее захочет быть измененным. Во многих отношениях способность человечества выжить в будущем зависит от того, удастся ли установить отношения взаимной доброжелательности между технологиями и будущим…»
…Рынки находят выход. Геополитические последствия рынком уже в основном отыграны и учтены. На мир не надвигается продовольственный кризис и голод. Уже сложились новые маршруты поставок, игроки нарастили поставки, США и Европа закупают российскую продукцию, Китай является крупнейшим пунктом назначения для судов, перевозящих украинское зерно по «черноморскому коридору», за ним следуют страны Западной Европы и уже в меньшей степени те самые «голодающие» Северная Африка, Индия и Бангладеш. Россия оказалась в большом выигрыше на фоне всех сдвигов в торговле сельскохозяйственной продукцией и удобрениями. С начала войны Россия увеличила свою долю на рынке пшеницы, а также мочевины, DAP и MAP. Если она заблокирует «черноморскую зерновую инициативу», то сможет продавать еще больше пшеницы за счет того, что займет долю Украины…
Товарищи из Bloomberg в своей еженедельной сводке по экспорту нефти из России пишут, что потоки нефти из России достигли нового максимума, а сокращение добычи не проявляется в статистике, хотя Россия и утверждает уже третий месяц, что сокращает свою добычу. В Bloomberg считают, что Россия дурит членов ОПЕК+ партнеров, что сокращает добычу и заставляет их тоже идти таким образом на сокращение, а сама в это время как бы продает и продает.
Бедные и развивающиеся страны смотрят на ИИ положительно, верят в него и веруют в его пользу для будущего. Люди оптимистично ждут от ИИ, что он облегчит их тяжелую жизнь, сделает их жизнь лучше в таких областях, как образование и обучение (в первую очередь!), развлечения, транспорт, дом, покупки, безопасность. Люди в развивающихся странах ожидают, что изменения начнутся вот-вот в течение 3-5 лет. Они готовы обнять и принять ИИ, лишь бы жизнь становилась легче. «Дайте нам больше ИИ».
«…Компания получала прибыль на акцию в размере 15% в течение более 15 лет, пока в начале 2020 года не произошел кризис с COVID-19. И большая часть прибыли с момента IPO была выплачена в виде дивидендов. «Бычий» сценарий роста компании заключается в том, что туризм в Камбоджу растет и будет расти. Всего лишь 7 миллионов человек посетили Камбоджу в 2019 году по сравнению с 40 миллионами в Таиланде. Но у Камбоджи тесные отношения с Китаем, страну часто называют примером успеха в рамках китайской инициативы «Один пояс и один путь». А в 2025 году в Пномпене откроется новый аэропорт, что позволит увеличить туристические потоки. Туристы из Китая составляют треть всех иностранных туристов Камбоджи…»
В 2001 году, когда Китай вступил во Всемирную торговую организацию, стоимость его товарного экспорта составляла $266 млрд. В течение следующих семи лет экспорт страны непрерывно рос, пока финансовый кризис 2008 года не вызвал резкий спад мировой торговли. Этот цикл повторится снова с последовательным ростом до 2015 года (очередной спад мировой торговли), после чего рост замедлится до 2020 года (начало пандемии COVID-19). Однако в 2021 году товарный экспорт резко вырос на 30%, а к концу 2022 года его объем достиг примерно 3,6 триллиона долларов в год. Это означает, что экспорт только одного Китая больше, чем вся экономика таких стран, как Великобритания, Индия и Франция.
Товарищи из Всемирного экономического форума (ВЭФ) выдали грандиозный отчет на 296 страниц под названием Future of Jobs Report 2023 и предупредили, что в ближайшие пять лет ландшафт занятости резко изменится на фоне все более широкого использования искусственного интеллекта (ИИ), перехода к «зеленой» энергетике, перехода к экологическим, социальным и управленческим стандартам (ESG) и замедления экономического роста.
«…Есть эксперименты по такому типу прогнозирования. В экспериментах Фила Тетлока и Барбары Меллерс людям задавали вопросы со значительной неопределенностью относительно того, что произойдет. В случае прогноза далекого будущего люди мало преуспевают. В случае же промежуточных, краткосрочных прогнозов некоторые люди весьма хороши. Они часто ищут для создания прогноза несколько референтных классов. Это часть стандартной процедуры суперпрогнозистов. Есть много доказательств того, что в области технологий изменения экспоненциальны. По мере того, как события происходят все быстрее и быстрее, способность делать прогнозы о том, что произойдет, уменьшается. Есть определенные виды проблем, где вы можете быть уверены в прогрессе и можете экстраполировать. Но в более сложных вопросах при высокой скорости изменений, я думаю, что там действительно нечего делать прогнозированию…»
«…Однако правлению Сого Сёса не суждено было длиться вечно. По мере развития японской экономики и усиления глобализации ландшафт делового мира начал меняться. Компании, сосредоточенные на конкретных сегментах, таких как электроника, автомобилестроение и финансы, стали занимать ведущие позиции, оттеснив Сого Сёса на обочину. Некогда могущественные конгломераты стали считаться устаревшими, их бизнес-модели перестали быть актуальными в быстро меняющемся мире. Но, подобно фениксу, восставшему из пепла, Сого Сёса пробили себе дорогу назад. Благодаря сочетанию стратегических инвестиций, распродаж и мер по сокращению расходов им удалось пережить бурю и сохранить свою актуальность и в 21-м веке. Хотя они по-прежнему торгуются с низкими мультипликаторами по сравнению с общим рынком, эти конгломераты продолжают играть важную роль в японской экономике, демонстрируя стойкость и упорство, которые сделали их доминирующими силами, которыми они когда-то были…»