Искусственный интеллект запустил, возможно, крупнейший в истории бум капитальных вложений: гиперскейлеры тратят сотни миллиардов долларов и берут на себя обязательства на триллионы, вплоть до строительства и использования собственных источников энергии, пока правительства пытаются не отстать. ИИ вывел технологических гигантов на многотриллионные оценки. Это новый рассвет. Если перефразировать Джорджа Буша-старшего, возможно, это и есть «самое большое событие, которое произошло в мире за мою жизнь, за нашу жизнь». Как же искусственный интеллект изменит общество? И почему ИИ вообще должен менять общество?
Метка: Общество
Вы считаете себя здоровым человеком: бегаете, следите за сном и пьете витамины, но каждый сигнал организма вызывает тревогу. Современный мир породил «индустрию долголетия» стоимостью 6,3 триллиона долларов, где ваше здоровье превращается в алгоритм, который нужно оптимизировать. Здоровье становится не вопросом слабости, а вопросом контроля над данными: от уровня липидов до силы хвата. Мы заходим в футуристические кабины, чтобы получить 2 000 детализированных снимков своей кожи, и замираем в «ипохондрии Шредингера», не зная, больны мы или здоровы, пока не придет уведомление на смартфон. Стоит ли рисковать своим душевным спокойствием ради шанса обмануть смерть, или мы просто становимся заложниками маркетинга «биотехнологических бро» из Кремниевой долины?
В последние годы технологии искусственного интеллекта сделали огромный шаг вперед, особенно в сфере генерации реалистичных видео. Эти системы могут создавать короткие ролики, в которых люди выглядят, разговаривают и действуют так, как будто это реальные кадры. Но что происходит, когда такие видео попадают к зрителям? Насколько люди способны отличить поддельный контент от настоящего? И влияет ли знание о том, что видео — фейк, на то, как люди его воспринимают? Или это просто очередной сеанс кино? Как доверие к откровенным фейкам или подозрительность меняет общество? Недавнее исследование дает тревожные ответы на эти вопросы.
Письмо №565
Нам кажется, что мы просто слушаем музыку и просто переписываемся. Что Spotify — это про плейлисты, а WhatsApp — про сообщения. Но в реальности мы ежедневно тренируем системы, которые изучают наши эмоции, привычки, страхи, одиночество и способы убегать от тишины. Эти платформы давно перестали быть сервисами. Они становятся средой обитания. Вопрос «куда движется Spotify» — это не про музыкальный бизнес. Это вопрос о том, кто будет формировать наш вкус, настроение и способность сосредотачиваться. Вопрос «что задумал WhatsApp» — это не про мессенджер. Это про будущую архитектуру человеческих связей, доверия и приватности. Компании такого масштаба проектируют реальность, в которой мы потом вынуждены жить. Если не понимать их траекторию, мы добровольно соглашаемся быть пассажирами в системе, которая переписывает правила общения, внимания и идентичности. И самое тревожное — пока мы считаем это «удобством», решения о том, какими станут наши отношения, одиночество и внутренний мир, принимаются без нас.
Не зря Кевина Келли (знаменитый американский писатель, философ, фотограф, редактор, футуролог, журналист, один из основателей журнала Wired) иногда называют одним из лучшим среди ныне живущих людей.
…Когда мне было чуть за двадцать, я каждый день ездил на работу автостопом. Я проходил три квартала до шоссе 22 в Нью-Джерси, оттопыривал большой палец и ждал попутку до работы. Меня всегда кто-нибудь подбирал. Ровно в восемь утра я должен был отметиться на складе, где работал упаковщиком, и я не припомню, чтобы хоть раз опоздал. Уже тогда меня не переставляло удивлять, насколько надежной может быть доброта незнакомцев. Каждый день я рассчитывал на помощь обычных людей, у которых хватало собственных забот, и все же неизменно хотя бы один из них делал что-то доброе — будто по расписанию. Стоя у дороги с вытянутым пальцем, я задавался всего одним вопросом: «Как же сегодня свершится чудо?»
Это эссе посвящено ключевым идеям Элисон Гопник — выдающегося психолога и философа из Университета Беркли, которая посвятила жизнь изучению того, как дети познают мир. Ее взгляды переворачивают привычные представления о том, что значит быть ребенком, как работает наш мозг и почему современное образование и ИИ устроены совсем не так, как нам кажется. Элисон утверждает: младенцы — это самые эффективные вычислительные машины на планете. Пока взрослые ученые упрямо держатся за старые теории ради грантов, трехлетние дети ведут себя как «идеальные байесовцы» — они мгновенно обновляют свою картину мира, сталкиваясь с новыми фактами. Детский мозг постоянно генерирует безумные, случайные и смелые идеи, чтобы прощупать границы реальности. В то время как сознание взрослого — это узкий луч прожектора, сосредоточенный на выживании, сознание ребенка — это яркий фонарь, освещающий все вокруг одновременно.
Тратить жизнь
Современная цифровая жизнь не дает вам ничего — она только заставляет время проходить быстрее и оставляет вас одиноким. Вы когда-нибудь ловили себя на пугающей мысли, глядя на красивый пейзаж: «А не смотрю ли я сейчас в экран?». Мы настолько привыкли видеть мир через камеру телефона, что граница между реальностью и картинкой начала стираться. Мы даже думать начали шаблонами из интернета: во время мытья посуды мозг выдает бесконечные варианты глупых шуток для Твиттера и идеи о кадрах для Инсты. Но ваше внимание — это единственный актив, который у вас есть, и «паразитическая экономика» пожирает его, лишая вас индивидуальности.
Япония являет собой редкий и поучительный пример того, как страна может обеспечить качественным медицинским уходом абсолютно каждого своего гражданина, не разоряя при этом ни людей, ни государственную казну. В то время как во многих других развитых странах медицинская помощь становится предметом ожесточенных политических споров, для японцев всеобщее медицинское обеспечение — это базовая и незыблемая ценность. Секрет успеха японской системы кроется в сочетании строгих государственных правил, доступности технологий и четкого контроля над расходами.
Техно-натализм в Израиле
Современные репродуктивные технологии сейчас обеспечивают более 5% всех рождений в Израиле и помогают избавляться от наследственных заболеваний. Рост использования таких технологий открывает новое направление в развитии человечества. ЭКО, генетическое тестирование эмбрионов и другие процедуры позволяют большему числу людей иметь детей и даже частично влиять на их генетические особенности — прежде всего, исключая тяжeлые врождeнные болезни.
Проблема технологического вторжения в семейную жизнь, казалось бы, является новой, но беспокойство о том, что технологии заменят заботу родителей, преследует человечество уже давно. Еще в 1950 году фантаст Рэй Брэдбери в рассказе «Вельд» описал, как дети становятся более привязаны к автоматизированному дому, чем к собственным родителям, что привело к жестокому бунту, когда взрослые попытались отключить систему. Этот сюжет отражает давнюю культурную тревогу: мы боимся, что инструменты, созданные для помощи в уходе за детьми, могут полностью вытеснить самого воспитателя.
