Метка: ИИ

Арнo де Мейер прожил удивительную жизнь на стыке двух миров — старой доброй Европы и стремительно растущей Азии. Он родился в Бельгии, долгое время жил во Франции, но по-настоящему нашел себя в Сингапуре, куда впервые приехал еще в 1985 году. За его плечами — руководство легендарной бизнес-школой INSEAD, которую он привел в Азию 26 лет назад, и пост президента одного из ведущих университетов Сингапура. Сейчас ему 72 года, и он продолжает активно работать в советах директоров крупных компаний, сохраняя ясность ума и поразительный оптимизм. Его философия — сплав жесткой европейской интеллектуальной традиции и азиатской практичности. Ниже — разбор ключевых идей человека, который посвятил десятилетия управлению образованием и изучению того, как меняется мир вокруг нас.

Когда вокруг говорят о будущем, где искусственный интеллект заменит всех нас, часто представляют безлюдные заводы и роботов, делающих все — от выпечки хлеба до написания песен. Кажется, что человек в этой схеме лишний. Однако реальность гораздо интереснее и сложнее. Мир стоит на пороге эпохи, которую можно назвать «пост-товарным» будущим. Чтобы понять, куда мы движемся, не нужно смотреть в телескоп или изучать сложные графики. Достаточно заглянуть в ближайшую кофейню. Будущее уже здесь, и оно выглядит совсем не так, как нам рисовали в фантастических фильмах. Чтобы понять, почему искусственный интеллект не оставит нас всех без куска хлеба, а, напротив, может сделать человеческий труд более ценным и личным, разберем несколько фундаментальных идей, которые объясняют, как изменятся наши желания, наши кошельки и наш смысл жизни.

Макс Левчин — известный американский предприниматель украинского происхождения, вырос в семье физиков, переехал в США из Киева в 1991 году, буквально за несколько недель до распада Советского Союза. Именем Максимилиан (Макс) был назван в честь Максимилиана Волошина, большим поклонником которого был отец Макса — известный в литературных кругах поэт и прозаик Рафаэль Залманович Левчин. В детстве Макс столкнулся с серьезными испытаниями: из-за тяжелых заболеваний дыхательных путей врачи сомневались, что он доживет до совершеннолетия, что побудило его родителей отдать его на занятия кларнетом для увеличения объема легких. После обучения компьютерным наукам в Университете Иллинойса он перебрался в Кремниевую долину, где после нескольких неудачных попыток запустить свой бизнес стал одним из ключевых создателей платежной системы PayPal. В те годы он практически круглосуточно писал код, участвуя в разработке технологий, которые фундаментально изменили мир цифровых расчетов.

Сегодня мир стоит на пороге перемен, которые по своему масштабу могут превзойти даже промышленную революцию. То, что мы привыкли называть искусственным интеллектом, перестает быть просто темой для разговоров программистов и становится силой, способной перекроить всю нашу жизнь, общество и экономику. Чтобы понять, что происходит и к чему нам готовиться, нужно разобрать по полочкам основные идеи этого процесса, который уже вовсю набирает обороты. Каковы три основных подхода к тому, как относиться к искусственному интеллекту? Что в данной ситуации делать государствам?

Мир высоких технологий из Кремниевой долины всегда славился своими странными словечками. Когда там говорят про «вайб-кодинг», «нативность для ИИ» или «пост-дефицит», чаще всего это просто красивый способ сказать, что у компании закончились деньги и ей срочно нужны новые инвестиции. Однако среди этого потока пустой болтовни появилось одно выражение, которое звучит совсем не смешно и пугает даже самых богатых айтишников: «перманентный низший класс». Очередной модный термин? Или предчувствие великого раскола человечества?

В Китае происходит что-то невероятное, о чем десятилетиями мечтали футурологи и о чем мы постоянно годами писали нa FST (да и сам проект FST с 2014 года — это по сути one-man media company): развитие технологий искусственного интеллекта в Китае привело к массовому появлению «компаний одного человека», которые к 2025 году составили более четверти (!!!) всех зарегистрированных бизнесов страны. Парадокс заключается в том, что процесс ухода от традиционного офисного рабства и корпоративной зависимости происходит именно в Китае, который обычно ассоциируется с жесткой дисциплиной. И это происходит не вопреки воле государства, а при его прямой и очень активной поддержке.