Метка: Финансы

Пока мировые СМИ, геополитические комментаторы, блогеры и «эксперты» обсуждают размежевание США и Китая, новую холодную войну и неизбежный разрыв экономических связей двух держав, Уолл-стрит, похоже, читает совсем другую повестку. JPMorgan, Goldman Sachs, Morgan Stanley и Citigroup не спешат покидать Китай. Напротив, они наращивают операции, расширяют присутствие, увеличивают доходы и занимают позиции в новых сегментах рынка — от IPO китайских технологических компаний до финансирования глобальной экспансии местных корпораций. За громкими разговорами о разделении мировых экономик происходит нечто куда менее драматичное и гораздо более прагматичное: финансовые институты США продолжают радостно зарабатывать на обеих сторонах глобального противостояния, а китайские компании рады пользоваться их услугами. Пока одни предсказывают разрыв, другие выставляют счета и делают деньги.

Разговоры о крахе бума ИИ и повторении краха доткомов 2000 года — опасное заблуждение. Текущая просадка технологического сектора вызвана не фундаментальными проблемами отрасли, а временным сжатием глобальной ликвидности из-за геополитики, дорогого доллара и высоких ставок. Внутри самого сектора бум лишь набирает обороты: четыре крупнейших облачных провайдера накопили подписанных контрактов на 2,49 трлн долларов, их операционный поток растет на 34% в год, а TSMC и Micron работают на пределе производственных возможностей. Впервые в истории возник продукт с бесконечным спросом: удешевление интеллекта лишь ускоряет его потребление машинами и программными агентами, которые сами становятся своими главными клиентами. Сдерживает индустрию не отсутствие покупателей, а физическая нехватка энергии и инфраструктуры. Когда мировая ликвидность развернется, капитал столкнется с рынком, не знающим насыщения.

Принципы либеральной демократии и капитализма не очевидны и противоречат простым человеческим инстинктам

Джозеф Хит — канадский философ, профессор философии Университета Торонто, специалист по политической философии, экономике, этике бизнеса и теории рациональности. Он исследует, как работают рыночная экономика, общественные институты и человеческая рациональность, критически разбирая распространенные представления о капитализме, потреблении и политике. Широкую известность получил благодаря книге The Rebel Sell (2004), написанной совместно с Эндрю Поттером, в которой авторы доказывают, что контркультура и бунт против массового потребления зачастую не освобождают человека от системы, а становятся частью самой потребительской экономики. Другая известная работа — Enlightenment 2.0 (2014), посвященная кризису рационального мышления в современной политике и обществе. Что говорит?

Мировая индустрия управления активами достигла рекордных $151 трлн, но за внушительной цифрой скрывается борьба за деньги инвесторов. Все большая их часть уходит крупнейшим игрокам, а традиционные управляющие капиталом, привыкшие выбирать акции в надежде обогнать рынок, теряют позиции. Инвесторы все чаще предпочитают недорогие фонды, узкоспециализированные стратегии и вложения в частный бизнес. Тем временем искусственный интеллект обещает изменить всю финансовую отрасль, но пока требует серьезных затрат. Прежняя модель финансового бизнеса дробится на отдельные направления, и универсальных решений становится все меньше. Выиграют управляющие компании, которые сумеют перестроить внутренние процессы, укрепить отношения с ключевыми партнерами и сосредоточить ресурсы на тех направлениях, где у них есть реальные преимущества перед конкурентами.

Диплом есть. Будущего нет. В Азии безработица среди молодых людей с послешкольным образованием достигает 36-43%. На Западе выпускники находят работу, но не могут позволить себе жилье и самостоятельную жизнь. Миллионы людей выполнили все, что от них требовало общество, но не получили обещанного вознаграждения. Формируется новая социальная сила — люмпен-интеллигенция: образованная, амбициозная и разочарованная. ИИ угрожает сузить вход в профессию, дорогая недвижимость откладывает создание семей, а привычные механизмы социального продвижения перестают работать. Что произойдет, когда личная неудача превращается в коллективную обиду? Массовая эмиграция, демографический спад или политический взрыв? Образованное поколение больше не верит ни в само образование, ни в рынок труда, ни в государство. Оно не знает, какое будущее хочет построить, но готово разрушать ненавистное настоящее.

Послушал экономиста Лиаквата Ахамеда. У него вышла недавно интересная книга 1873: The Rothschilds, the First Great Depression, and the Making of the Modern World. Книга получила преимущественно восторженные отзывы от ведущих критиков, финансовых изданий и исторических рецензентов. Ахамед объясняет, как инвестиционный бум 1850–1860-х годов, международный рынок государственных облигаций, долговая зависимость, железнодорожное строительство и спекуляции недвижимостью создали в итоге взаимосвязанную финансовую систему задолго до появления современных глобальных рынков и привели к перестройке мировой экономики и политического порядка. Кризис начался с обвала Венской биржи 9 мая 1873 года и перекинулся на Уолл-стрит, рынки облигаций и экономики стран, занимавших деньги за рубежом.

Каждый раз, когда на смартфоне срабатывает будильник, в мессенджере открывается чат или в браузере загружается веб-страница, активируются десятки невидимых программных библиотек, образующих фундамент современного цифрового мира. Однако, в отличие от корпоративных сервисов с многомиллиардными бюджетами, значительная часть этой фундаментальной инфраструктуры создается и годами поддерживается не крупными IT-гигантами, а изолированными добровольцами в их свободное время и в основном бесплатно. Ключевые компоненты цифрового мира держатся на плечах энтузиастов-одиночек или крошечных команд из 2–4 человек. Кто же эти атланты?