FastSaltTimesДжон Торнхилл (FT), Цайвэй Чэнь (MIT Technology Review) и Гидеон Рахман (FT) мило побеседовали о битве за превосходство в области ИИ между Соединенными Штатами и Китаем и о том, что страны преследуют разные цели и используют уникальные стратегии.
Когда Китай начал реформы в конце 1970-х, преобладало мнение, что «рыночный социализм» вскоре рухнет под тяжестью собственных противоречий. Когда он вступил во Всемирную торговую организацию в 2001 году, консенсус заключался в том, что экономическая либерализация неизбежно приведет к политической — что Китай постепенно приблизится к западной модели. Когда этого не произошло, тот же хор заявил, что политический контроль задушит экономический рост. Когда рост продолжился, хор сменил мотив — заговорил о демографическом кризисе, долговом кризисе или «перепроизводстве». Прогнозы менялись, но психология оставалась прежней.
В современной глобальной конкуренции за мировое превосходство энергия превратилась в ключевую геополитическую арену. В то время как Соединенные Штаты теперь позиционируют себя как основной поставщик традиционных ископаемых видов топлива, таких как нефть и газ, Китай, напротив, активно доминирует в производстве возобновляемых источников энергии, включая солнечные панели и ветряные турбины, рассматривая чистую энергетику как будущий многотриллионный рынок. Однако наиболее впечатляющим и менее очевидным направлением стало стремление Китая к мировому лидерству в области атомной энергетики.
На фоне адаптивных и дешевых цепочек поставок, дешевых LLM и одиночества целого поколения в Китае возникла индустрия пока что на $11 млрд, но на кону уже $60 млрд. Пока западные производители игрушек обсуждают этику ИИ и борются с регуляторными барьерами, китайские стартапы массово отправляют на рынок миллионы осязаемых материальных «разговаривающих компаньонов» — на основе открытых моделей, при поддержке лицензионных соглашений и производства на самых эффективных в мире фабриках. К тому времени, когда на Западе решат, благо это или угроза, у целого поколения китайских детей уже будет свой ответ. Это изменит будущее детства как такового. И всего человечества через поколение. Всем приготовиться.
В США рынок преимущественно сосредоточен на гетеросексуальных мужских фантазиях и продуктах типа «ИИ-подруга», часто монетизируемых за счет сексуализированного контента и модели freemium. Напротив, на китайском рынке доминируют «ИИ-бойфренды», ориентированные на городских, образованных женщин, а строгие государственные нормы Китая ограничивают явный сексуальный контент и также рассматривают эти отношения как угрозу для традиционных взглядов на деторождение. В конечном счете, несмотря на различные гендерные предпочтения пользователей и регулирование, оба рынка отражают общую напряженность в реальных человеческих отношениях, что заставляет людей искать утешение и общение в контролируемых цифровых связях.
Десять лет назад Ralph Lauren находился в совершенно иной ситуации. Назначение в 2017 году нового CEO из Procter & Gamble Патриса Луве стало переломным моментом: он начал сокращать чрезмерную зависимость от дискаунтеров и аутлетов, перезапустил дистрибуцию, закрыв две трети оптовых точек, и обновил сайты. Луве также уменьшил зависимость производственной цепочки бренда от Китая, чтобы лучше справляться с рыночными потрясениями (что оказалось особенно актуально на фоне торговой войны Трампа). «Многие компании каждый сезон выпускают что-то новое. Мы считаем, что это сбивает покупателя с толку. Мы точно знаем, кто мы», — заявил Луве. «Базовые» позиции — такие как вязаные свитеры, поло и твидовые пиджаки — составляют 70% всех продаж, тогда как лишь 30% приходится на сезонную моду. У многих конкурентов это соотношение обратное, и тогда каждый сезон превращается в азартную игру: “Иногда везет, а иногда нет”. Наш подход позволил нам определить главные возможности для дальнейшего роста бизнеса», — подчеркнул он.
Очень интересный материал от Financial Times. Токио становится эпицентром беспрецедентного переселения китайского среднего класса. Это массовое переселение обусловлено экономической нестабильностью и усилением авторитаризма в Китае, особенно после ужесточения локдаунов из-за COVID-19, а также изменением отношения к традиционным направлениям эмиграции, таким как США. Япония, напротив, привлекает политической стабильностью, высоким качеством жизни, свободой слова и ослабленной иеной, что делает её доступной для иностранцев. Наблюдается резкий рост числа китайских иммигрантов, отличающихся от предыдущих волн финансовой состоятельностью, городским происхождением и стремлением инвестировать в токийскую недвижимость и образование. Новая волна иммигрантов — это не прежние рабочие, а состоятельные жители мегаполисов. Это явление меняет демографическую, социальную и даже политическую судьбу Японии.
Искусственный интеллект — это не про болтовню с чат-ботами, а настоящий инструмент для изучения науки. Если просто раздать ChatGPT каждому школьнику в Америке — страна от этого только глупее станет. Суть не в этом. Главное — то, что на базе ИИ можно построить «двигатель обучения», который создает персональные уроки для каждого ребенка. Они на 100% вовлекают, учитывают, что он уже знает, чего еще не знает, и что ему интересно. Материал подается через сравнения и примеры из того, что близко конкретному ребенку. С помощью нашей системы компьютерное зрение отслеживает процесс: где ученик теряет время, какие ошибки повторяет, какие привычки мешают. Мы получаем точные данные и тут же используем их, чтобы подстраивать обучение. Получается замкнутый цикл, которого ни у кого нет. Поэтому и результаты такие: дети за пару часов учатся в 2, 5 или даже 10 раз быстрее. Людям кажется, будто это магия, но это просто наука. Так третьеклассники у нас решают задачи за седьмой класс. Так мы можем подтянуть ребенка, которого школа считает «отстающим на два года», за 40–60 часов. Так мы возвращаем детям их время.
Китай лидирует в гонке за «виртуальными электростанциями» – цифровыми сетями, объединяющими тысячи солнечных панелей, батарей и даже «умных» холодильников. Виртуальные электростанции – ключ к энергетической безопасности и достижению целей углеродной нейтральности к 2060 году. Но за грандиозными планами скрывается парадоксальная реальность: отсутствие полностью свободного энергетического рынка, низкая осведомленность компаний и минимальные компенсации – вот невидимые барьеры, которые грозят затормозить «зеленую» революцию Китая, несмотря на ее огромный потенциал. Почему же эта революционная технология рискует остаться лишь красивой идеей? И как Китай планирует преодолеть барьер «неопределенной прибыли» и «неразвитого рынка», чтобы спасти свою «зеленую» мечту?
На протяжении многих лет Запад был бесспорным лидером в сфере ИИ, но пока мир наблюдал за ChatGPT, Китай в условиях геополитического давления совершил тихую революцию и строит собственную, гиперэффективную экосистему генеративного ИИ, основанную на кастомизации, лидерстве по затратам и калибровке для реальных приложений. Это не просто конкуренция, это фундаментально иной подход, который позволяет компаниям вроде BMW, Bosch, Nestlé и Starbucks использовать гибридные ИИ-стратегии для беспрецедентной операционной эффективности и конкурентного преимущества. Вы не можете выбирать между Западом и Востоком. Вы должны интегрировать лучшее из обоих миров, чтобы разблокировать новые пути для инноваций и роста, иначе вы рискуете оказаться в архаичной эпохе, пока мир движется к мультиполярному ИИ-будущему.