Сабин Мокри, аналитик из Института исследований проблем мира и политики безопасности (IFSH) Гамбургского университета, недавно опубликовала книгу о работе китайских аналитических центров (think tanks, «чжику» 智库 — дословно «хранилище мудрости») и о том, как ученые-международники материкового Китая и аналитики китайских внешнеполитических аналитических центров влияют на формирование национальных интересов Китая (https://amzn.to/3OlHzrk). Мы этой теме ранее на FST уделяли внимание, так что не прошли мимо. Что говорит и пишет Мокри?
Рубрика: Статьи/Блог
Революция роботов, о которой мы десятилетиями читали в фантастических книгах и которую видели в кино, наконец-то сошла с экранов и постучалась в наши двери. Это больше не сказки про далекое будущее, а реальный и, возможно, очень прибыльный бизнес, который прямо сейчас разворачивается перед глазами инвесторов. Если раньше роботы были неуклюжими железками, намертво прикрученными к полу на заводах, то сегодня они обретают «тела» и начинают ходить, говорить и, что самое важное, самостоятельно учиться. Мы стоим на пороге третьей промышленной революции, которая, по мнению экспертов, к 2050 году создаст рынок с невероятным оборотом в 25 триллионов долларов. Чтобы понять масштаб: это сопоставимо с целыми отраслями производства смартфонов или автомобилей, вместе взятыми.
Курт Воннегут пытался покончить с собой в день рождения своей матери. Это был 1984 год, ему было 62. Он наглотался таблеток и запил их алкоголем — позже он назовет это «довольно серьезной» попыткой, приправив рассказ своим фирменным черным юмором. Он выжил. А вот его мать — нет. Она покончила с собой в День матери в 1944-м, как раз перед тем, как Курт отправился на фронт. Десятилетиями Воннегут об этом молчал. Он просто продолжал писать свои смешные и грустные книжки о конце света. А мы смеялись. Потому что каким-то непостижимым образом это действительно было смешно.
Принято считать, что в фармацевтике побеждает тот, у кого лучше молекула. История расхождения Eli Lilly и Novo Nordisk показывает обратное. У обеих компаний препараты одного класса, схожие показания и сопоставимая эффективность. Но одна становится символом будущего роста, а другая — источником тревожных заголовков. Причина не в биохимии и не в патентах. Она — в том, как компании рассказывают о будущем, как заранее готовят рынок к следующему этапу и как формируют ощущение неизбежного успеха. В этом кейсе решает не то, что лежит в шприце, а то, что лежит в презентациях для инвесторов, в прогнозах менеджмента и в последовательности стратегических сигналов. Это история о том, как корпоративный нарратив превращается в финансовую реальность — и почему сегодня выигрывает не тот, кто первым придумал технологию, а тот, кто лучше продает свое завтра.
Традиционно мы привыкли считать, что кризис среднего возраста — это нечто заложенное в человеческой природе, что случается само по себе, когда нам исполняется 40-45 лет. Однако Марк Джексон, профессор и историк медицины из Эксетерского университета, утверждает, что наши переживания в этот период продиктованы не только стареющим телом, но и тем, как устроено наше общество, какие правила оно нам диктует и как изменилась наша жизнь за последние сто лет.
Искусственный интеллект запустил, возможно, крупнейший в истории бум капитальных вложений: гиперскейлеры тратят сотни миллиардов долларов и берут на себя обязательства на триллионы, вплоть до строительства и использования собственных источников энергии, пока правительства пытаются не отстать. ИИ вывел технологических гигантов на многотриллионные оценки. Это новый рассвет. Если перефразировать Джорджа Буша-старшего, возможно, это и есть «самое большое событие, которое произошло в мире за мою жизнь, за нашу жизнь». Как же искусственный интеллект изменит общество? И почему ИИ вообще должен менять общество?
За одну неделю мир увидел сразу три сюжета: Waymo привлекает $16 млрд, SpaceX поглощает xAI с оценкой $1,25 трлн, а Walmart тихо становится триллионной компанией. Формально это разные истории. На самом деле — одна. Это рассказ о том, как капитал все меньше реагирует на реальную экономику и все больше — на качество повествования о будущем. Роботакси выполняют сотни тысяч поездок, супермаркеты продают миллиарды товаров, но главные заголовки достаются тем, кто обещает орбитальные дата-центры и миллионы гуманоидных роботов. Этот текст — о новой экономике анонсов, где выигрывает не тот, кто лучше работает, а тот, кто лучше продает завтрашнюю мечту. Мы живем в эпоху, где будущее превратилось в маркетинговый актив, а фантазия — в финансовый инструмент. Рынок награждает лучших рассказчиков, а не лучших исполнителей.
Макиавелли из Мэриленда
Эдвард Люттвак — это легендарный аналитик, который давал советы президентам, министрам и главам крупнейших компаний. Он также является одним из самых противоречивых аналитиков. Аналитика и выводы Люттвака часто характеризуются как прямые, однозначные, контринтуитивные, а иногда и вызывающе циничные. Его жизнь сама по себе похожа на приключенческий роман: он родился в Трансильвании, в месте, где на одной улице стояли храмы пяти разных вер, рос в Сицилии среди мафиози, учился в суровой британской школе и воевал в Израиле. Из этого невероятного опыта и родились резкие идеи Люттвака. Недавно он дал интервью аж на 3 часа. Что говорит?
История компьютеров — это не просто рассказ о железках, микросхемах и коде. Это, прежде всего, история людей, которых постепенно заменяли машинами. Вычислительная техника прошла путь от огромных залов, набитых живыми работниками, до искусственного интеллекта, который сегодня «подглядывает» за нашими привычками. Технический прогресс всегда сопровождается гневом, борьбой за права и ощущением потери собственной значимости. Дэвид Аллен Гриер, автор книги «Когда компьютеры были людьми», рассказывает об истории замены людей машинами.
Вы считаете себя здоровым человеком: бегаете, следите за сном и пьете витамины, но каждый сигнал организма вызывает тревогу. Современный мир породил «индустрию долголетия» стоимостью 6,3 триллиона долларов, где ваше здоровье превращается в алгоритм, который нужно оптимизировать. Здоровье становится не вопросом слабости, а вопросом контроля над данными: от уровня липидов до силы хвата. Мы заходим в футуристические кабины, чтобы получить 2 000 детализированных снимков своей кожи, и замираем в «ипохондрии Шредингера», не зная, больны мы или здоровы, пока не придет уведомление на смартфон. Стоит ли рисковать своим душевным спокойствием ради шанса обмануть смерть, или мы просто становимся заложниками маркетинга «биотехнологических бро» из Кремниевой долины?
