Метка: Экономика

В ближайшие два десятилетия бэби-бумеры передадут активы на сумму около 3,5 триллиона долларов — в основном в виде недвижимости. Если тенденции сохранятся, это богатство будет распределено неравномерно, закрепляя привилегии тех, кому повезло родиться у родителей-собственников недвижимости, и оставляя других позади. Австралийский идеал о том, что упорный труд — это билет в «средний класс», будет становиться все труднее достижимым. По мере того как средний класс продолжает разрушаться, разрушается и общественный договор. Сообщества становятся менее сплоченными. Волонтерство, участие в школьной жизни и гражданское доверие снижаются. Это не просто экономическая проблема — это социальный и культурный кризис.

Забудьте про клише о «термоядерной энергии через 20 лет». Глобальная индустрия термоядерного синтеза набирает обороты. От скромных начинаний в 2021 году, когда инвестиции составляли $1,9 млрд, к 2025 году отрасль привлекла $9,7 млрд. Это не просто деньги — это знак зрелого доверия инвесторов и беспрецедентного технологического прогресса. Компании подписывают коммерческие сделки с гигантами вроде Microsoft и Google, выбирают площадки для первых электростанций и создают тысячи рабочих мест. Да, предстоит титаническая работа. Индустрия нуждается в колоссальных $77 млрд для запуска пилотных заводов, что в восемь раз превышает текущие инвестиции. Но это не тупик, а амбициозный план. Правительства подключаются через государственно-частные партнерства, а регионы мира уже борются за звание «термоядерных хабов».

Очень много вижу и все больше и больше постов каждый день от восторженных и не самых глупых людей, что они перестали использовать Google для поиска, читать первоисточники, тратить свое время на самостоятельное исследование вопросов и перешли полностью в своих вопросах на ChatGPT и так далее, или что они платят 200 долларов за отчет от DeepResearch, а не 2-15к долларов за отчет аналитикам. Что поисковики, СМИ и агентства и эксперты умерли и ИИ отобрал их хлеб, отвечая на вопросы и выдавая красоту и инфу. Посмею высказать другое мнение.

Внешнеполитические эксперты говорят о беспрецедентном хаосе, а рынки этого почти не замечают. После вторжения войск Адольфа Гитлера во Францию в 1940 году многие опасались неминуемого разрушения Европы и ее экономики. Британские инвесторы не разделяли этих опасений. В год, последовавший за вторжением, лондонский фондовый рынок вырос; более того, к концу военных действий британские компании принесли своим акционерам реальную прибыль в размере 100%. В то время смелые инвесторы, должно быть, казались сумасшедшими, но они оказались правы и получили солидную прибыль. И сегодня экономика, к огромному удивлению многих, не особо реагирует на все происходящие кризисы в мире. Почему? Есть отличная версия.

The Economist в своей новой заметке объясняет сложные экономические игры Трампа… на примере Биг Мака. Да-да, именно гамбургер помогает понять, почему его торговые пошлины не работают, а слабый доллар — не всегда благо. Индекс Биг Мака, созданный почти 40 лет назад, показывает, насколько переоценены или недооценены валюты мира. И по нему выходит, что несмотря на падение доллара, большинство азиатских валют по-прежнему остаются дешевыми, а экспорт из США не становится конкурентнее. Цены на бургеры в Америке растут, в Азии — нет. В результате — импортные товары дорожают, инфляция растeт, а эффект от тарифов пока вовсе не тот. Парадоксально, но даже любители фастфуда страдают от большой геополитической игры.

Риши Сунак пишет, что в сфере искусственного интеллекта важно не только участие в гонке за AGI, где лидируют США и Китай. Куда важнее — быстрее других внедрить повседневный ИИ в экономику, бизнес, образование и государственные услуги. Это принесёт реальные выгоды: рост производительности, улучшение качества жизни и укрепление конкурентоспособности. История показывает, что выигрывают не те, кто первым изобрёл технологию, а те, кто быстрее и шире её использовал. Для этого нужно обучать предпринимателей, особенно из малого и среднего бизнеса, помогать действующим работникам осваивать ИИ, а не только менять школьные программы. Массовое обучение требует системы сертификации, чтобы работодатели понимали, какие знания действительно ценны. Также важно внедрять ИИ в госсектор, ведь он занимает значительную долю экономики.

При развитии сильного ИИ понятие «человеческих денег» может измениться. «Человеческие деньги» относятся к текущей системе ценностей и накопления богатства, основанной на человеческой деятельности и традиционной экономике. Пока что люди – главные производители и исполнители. Например, ваши зарплаты, инвестиции, накопления, доходы от бизнеса — все это «человеческие деньги», потому что за ними стоит человеческий труд, человеческое время, человеческая креативность. Если AGI или ASI действительно появятся и смогут делать «все лучше, чем люди», то ценность «человеческих денег» может измениться, и сама «игра» (экономическая система) может кардинально трансформироваться. Понятие человеческого богатства и его накопления может потерять свой смысл, и бессмысленно пытаться «накопить» эти «человеческие деньги» сейчас из страха, что они исчезнут или обесценятся.

ИИ уже не просто помогает нам искать новости — он их отбирает, переваривает и подает в удобной «готовой» форме. В результате миллионы людей перестали заходить на сайты, а издатели теряют деньги и закрываются. SEO больше не спасает, топ в Google больше не значит ничего. Те, кто еще недавно зарабатывал на рекламе и подписках, массово увольняют редакции или ставят контент под замок. Когда даже The New York Times вынуждена судиться с OpenAI, понятно одно: старый мир медиа трещит по швам. Google и OpenAI утверждают, что это «прогресс» и «удобство», но кто заплатит за настоящую журналистику? Сэм Альтман честно признает: работы исчезнут, а вместе с ними и медиа, к которым мы привыкли. Что нас ждет: общество без проверенных новостей или мир, где все решает алгоритм? Пора понять: за бесплатную информацию мы платим разрушением целой отрасли. Читайте, пока есть что читать.