Метка: Санкции

Пока идут разговоры о торговом кризисе из-за рекордных тарифов США и реиндустриализации Запада, глобальная торговля не умирает: она проходит «великую перепрошивку». Китай празднует рекордный профицит в 1 триллион долларов, мастерски используя «черный ход» в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Китайские гиганты утроили свое присутствие в Мексике всего за три года, превратив ее в свой стратегический плацдарм внутри североамериканского рынка. Это не просто обход правил, это рождение другого мира, где старые центры силы теряют контроль над потоками товаров. Латинская Америка больше не является «сырьевым придатком» — она превращается в ключевого арбитра глобального противостояния. Пока все внимание приковано к технологическим войнам, в тени разворачивается сейсмический сдвиг: торговый поток из Латинской Америки в Юго-Восточную Азию взлетел на невероятные 82%, создав самый быстрорастущий коридор на планете. Регион стал незаменимым поставщиком не только лития и меди для ИИ-революции, но и гарантом продовольственной безопасности для всей Азии.

Предыдущий пост про геополитические идеи историка Ниала Фергюсона на удивление стал популярен в сети. В Давосе несколько дней назад Ниал дал еще одно интервью. Более простое, откровенное, злое и радикальное, на что европейцы и канадцы отреагировали крайне остро и негативно, обрушившись на него с критикой. Но свои 240+ тысяч просмотров и тысячи комментариев Ниал быстро собрал. А ведущий беседы даже сказал, что Фергюсон — не просто ученый, а своего рода «интеллектуальный поводырь», которое помогает богатым и влиятельным людям в Давосе понять, что вообще происходит с нашей планетой. Что же говорит Ниал Фергюсон?

Иэн Бреммер негодует. Иэн Бреммер — известнейший американский политолог, эксперт в области внешней политики США, развития евразийских государств и глобальных политических рисков. Основатель и президент исследовательского центра Eurasia Group. С 2014 года постоянный колумнист и обозреватель журнала Time. Профессор глобальных исследований в Нью-Йоркском университете. Окончил Стэнфордский университет. Автор множества книг, в том числе Every Nation for Itself: Winners and Losers in a G-Zero World («Каждая нация сама за себя: Победители и проигравшие в мире G-ноль») и The End of the Free Market: Who Wins the War Between States and Corporations («Конец свободного рынка: Кто победит в войне между государствами и корпорациями»).

Внешнеполитические эксперты говорят о беспрецедентном хаосе, а рынки этого почти не замечают. После вторжения войск Адольфа Гитлера во Францию в 1940 году многие опасались неминуемого разрушения Европы и ее экономики. Британские инвесторы не разделяли этих опасений. В год, последовавший за вторжением, лондонский фондовый рынок вырос; более того, к концу военных действий британские компании принесли своим акционерам реальную прибыль в размере 100%. В то время смелые инвесторы, должно быть, казались сумасшедшими, но они оказались правы и получили солидную прибыль. И сегодня экономика, к огромному удивлению многих, не особо реагирует на все происходящие кризисы в мире. Почему? Есть отличная версия.

Недавние потрясения, многие из которых исходят от США, подорвали экономические модели большинства европейских и азиатских стран. К счастью, между регионами существует огромный потенциал сотрудничества для смягчения ущерба. Кооперация потребует разделения сфер влияния — правительства должны сосредоточиться на предоставлении глобальных общественных благ. Каким бы сложным это ни казалось, альтернатива обойдется гораздо дороже Азии, Европе и всему миру.

«Торговый дефицит» — не экономическая проблема, а языковая ловушка, в которую нас загнали политики и медиа. Терминология, основанная на бухгалтерском подходе к международной торговле, несет в себе неочевидную, но сильную эмоциональную окраску. Слова вроде «дефицит» и «профицит» автоматически вызывают ассоциации с потерями и выгодой, хотя по сути речь идет о нейтральном экономическом явлении — различии между экспортом и импортом. На самом деле это может быть выгодной сделкой, в которой вы получаете больше реальных товаров и услуг.

Ранее тарифы служили прежде всего рычагом в переговорах и могли быть отменены в рамках сделок. Теперь же они стали стратегическим инструментом для возвращения производственных мощностей в США, восстановления национальной промышленности и компенсации налоговых потерь. Главная цель — вовсе не устранение торговых дисбалансов и борьба с недобросовестными практиками, а защита «души» Америки и установление высокой цены за доступ к её рынку. Отказ от тарифов означал бы отказ от ключевых политических приоритетов. Этот подход отражает убеждённость Трампа в том, что послевоенный либеральный экономический порядок не способствовал процветанию США, а лишь подорвал их экономическую мощь. По его мнению, снижение тарифов и неконтролируемый отток капитала после Второй мировой войны привели к утрате Америкой экономического суверенитета.

Западный мир привык к стабильности, но эта эпоха подходит к концу. Мы привыкли считать, что живем в эпоху американского могущества. Но что, если миром на самом деле правит Евразия? Огромный суперконтинент, где сосредоточены ресурсы, население и военный потенциал, всегда был ареной смертельных битв за глобальное доминирование. История — это не набор случайных событий, а повторяющиеся циклы. Великие державы веками сражаются за контроль над Евразией — и каждый раз это приводит к глобальным катастрофам. Первая мировая, Вторая мировая, холодная война — все это главы одной и той же битвы. Сегодня Евразия снова становится эпицентром глобального противостояния, где сталкиваются интересы великих держав. Какие уроки прошлого помогут понять, что ждет мир завтра? Готовы ли США к новой эре без правил? Какой выбор сделает Америка? Разбираем главные сценарии глобальных процессов, которые уже влияют на вашу жизнь.