Рубрика: Статьи/Блог

Основатель Stability AI Эмад Мостак рассказывает о неминуемой и радикальной трансформации общества под влиянием искусственного интеллекта. Он предупреждает, что человечество находится в историческом моменте беспрецедентных потрясений, когда где-то через 900 дней экономическая значимость большинства людей в сфере когнитивного труда резко снизится, поскольку ИИ станет более компетентным и дешевым, чем сотрудники. В качестве противовеса корпоративному контролю и потенциальной автократии Мостак выступает за демократизацию «универсального базового ИИ», который будет открытым и суверенным для каждого пользователя, защищая его интересы. Мостак подчеркивает, что без срочных мер по регулированию и этической настройке эти чрезвычайно мощные системы могут привести к социальной нестабильности, распаду капитализма и даже экзистенциальным рискам.

Андриссен в недавней беседе с Марком Халпериным утверждает, что ИИ является, возможно, самой демократичной технологией в истории, поскольку лучшие разработки доступны любому человеку через приложения. Он подчеркивает инверсию в распространении технологий, где ИИ сначала осваивается частными лицами и малым бизнесом, а затем крупными корпорациями и правительством, что противоречит исторической норме. Секрет, который отличает тех, кто просто пишет электронные письма, от тех, кто использует ИИ для построения империй — это умение задавать правильные вопросы. Андриссен утверждает, что ИИ — совершенно новый тип компьютера с человеческими характеристиками: он креативен, в основном прав, хотя иногда ошибается, и способен к самокритике. Наконец, несмотря на глобальное распространение, Кремниевая долина остается «эпицентром» разработки наиболее интересных западных ИИ-компаний и является ключевым игроком в технологическом соперничестве между США и Китаем.

На протяжении многих лет Ирландия вела целенаправленную политику по привлечению мировых гигантов, и прежде всего, технологических корпораций из США. Эта стратегия началась задолго до прихода Meta и Google, когда страна, находившаяся в непростом экономическом положении, сделала историческую ставку на привлечение прямых зарубежных инвестиций, видя в этом единственный путь к процветанию. Изначально, в середине XX века, это были фармацевтические компании и первые производители компьютеров, но со временем главным магнитом стало предложение крайне низких налоговых ставок на прибыль, составлявшее всего 12,5% — ставка, которая долгое время оставалась одной из самых низких в развитом мире и стала визитной карточкой страны.

Наш старый знакомый замечательный Ручир Шарма, известный мыслитель и финансовый аналитик (ранее руководитель отдела развивающихся рынков и мировой макроэкономики в компании Morgan Stanley Investment Management ($20 млрд под управлением), а сейчас председатель правления Rockefeller International, основатель и главный инвестиционный директор Breakout Capital), видит современный мир, особенно американскую экономику, как поле битвы, где старые принципы капитализма ослаблены, а технологии создали невероятную, но парадоксальную концентрацию инвестиций.

Ряд его ключевых идей, изложенных в недавнем интервью, касающихся судьбы свободного рынка и новой технологической революции:

О промышленности в космосе мы на FST пишем давно, и для нас это уже несколько заезженная тема, но тем не менее она периодически вызывает ажиотаж в массах.

Глава компании Varda Space Industries, Уилл Брюи, утверждает, что его цель не просто заниматься космосом, а превратить космическую индустрию в рутинное производство. Он считает, что космос должен стать просто еще одним местом для ведения бизнеса, куда можно отправить товар, как на любой другой склад. Он уверен, что через 10 лет мы сможем наблюдать, как каждую ночь к Земле будут возвращаться многочисленные специализированные аппараты, доставляя лекарства, произведенные на орбите. Более того, он предсказывает, что через 15–20 лет отправить обычного рабочего на орбиту на месяц будет дешевле, чем содержать его на Земле.

Европейский Союз, колыбель промышленной революции, сегодня столкнулся с экзистенциальным кризисом. С 2004 года рост континента замедлился до мизерных 0.7 процента. Европа стоит на распутье: либо вернуть себе роль двигателя новой промышленной революции, либо стать «музеем-домом престарелых» с невыплаченными пенсиями. Причина упадка — в забвении единственной цели: экономического процветания. Европа должна перестать бояться риска, иначе она потеряет право определять свою форму цивилизации. Предлагается принять «Конституцию инноваций», ввести федеральное первенство регулирования и создать Специализированные коммерческие суды, которые будут выносить решения против государств-нарушителей внутреннего рынка. Без смелых шагов, которые потребуют политической воли, а не новых договоров, европейское общество и его социальное государство ждет крах. Что надо делать? Читайте.

Китай в прошлом году установил 295 тысяч промышленных роботов — почти в девять раз больше, чем США, и больше, чем все остальные страны вместе взятые. Общее число работающих роботов на предприятиях Китая к 2024 году превысило два миллиона — это больше, чем в любой другой стране. Китай делает ставку на то, чтобы его заводы и порты выпускали и отправляли товары быстрее, дешевле и работали с меньшим числом работников. Сэм Альтман говорит, что ИИ поможет победить рак. Илон Маск утверждает, что умные машины смогут устранить бедность. Китай же сосредоточен на более приземленной цели — наладить, например, выпуск лучших стиральных машин. Хотя долгосрочные планы Китая в сфере ИИ не менее масштабны, чем у американских технологических компаний, на ближайшие годы перед страной стоит другая задача: укрепить свою роль «фабрики мира» и сохранить ее на десятилетия вперед. Рост затрат внутри страны и новые пошлины за рубежом ставят эту роль под угрозу.

Мы стоим на пороге великого экономического переворота, поскольку эра, движимая дешевыми вычислениями, дорогими лекарствами и генетически модифицированными организмами, подходит к концу. Эпоха, начавшаяся в 1971 году с создания микропроцессора и механизма рекомбинантной ДНК (которые легли в основу «Биотеха 1.0»), завершается, и мир ищет новые технологии общего назначения, которые смогли бы заменить старые двигатели роста. Этот момент является геоэкономическим и геополитическим переломным этапом.

Аарон Леви, глава компании Box, полагает, что мы находимся в начале грандиозного технологического сдвига, который он сравнивает с рождением компьютерной эпохи и Всемирной паутины. Он призывает взглянуть на развитие ИИ как на процесс, полный парадоксов, но обладающий невероятной экономической ценностью. Что говорит?