Метка: Экономика

Bloomberg выдал очередную статью про деятельность Хоссейна Шамхани, иранского нефтяного магната, и работу его хедж-фонда Ocean Leonid Investments, базирующегося в Лондоне. Хоссейн Шамхани, сын советника верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, владеет «нефтяной империей», которая отвечает за значительные объемы мирового экспорта иранской и российской сырой нефти, как сообщает Bloomberg со ссылкой на десятки источников и документы. Его отец Али Шамхани был командующим ВМС Корпуса стражей исламской революции, министром обороны, а затем секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана. Сыну чуть больше 40 лет, он родился в Тегеране, учился в университетах в Москве и Бейруте, имеет степень магистра делового администрирования.

После восстановления санкций при Трампе экспорт иранской нефти сначала значительно сократился. Однако сейчас ситуация кардинально изменилась — к сентябрю объемы выросли до 1,8 млн баррелей ежедневно, что в 12 раз больше прежнего уровня. Доходы впечатляют: в прошлом году нефтяной экспорт принес от 35 до 50 миллиардов долларов, а продажа нефтехимических продуктов добавила еще 15-20 миллиардов. Организовать такие масштабные поставки нефти на сотнях танкеров в обход санкций — сложная задача. Но еще более серьезный вызов — провести легализацию многомиллиардных сумм через международную банковскую систему, учитывая, что США отслеживают все долларовые операции, даже в зарубежных банках. Каким образом Иран получает оплату за свою нефть и как ему удается управлять такими значительными финансовыми потоками в условиях санкций?

Дойн Фармер, специалист по теории хаоса и сложности, критикует традиционные экономические модели, заявляя, что они слишком упрощены и не могут адекватно отражать реальную экономическую динамику. Фармер отстаивает подход, основанный на теории комплексных систем, который использует компьютерное моделирование с миллионами агентов, взаимодействующих друг с другом и принимающих решения в несовершенном, ограниченно рациональном мире. Такой подход, по его мнению, позволяет лучше понять эндогенные колебания экономики, а также предвидеть и смягчать последствия экономических кризисов. Фармер подчеркивает, что традиционные модели часто неспособны предсказывать такие неравновесные события, как финансовый кризис 2008 года, и считает, что модели, основанные на теории хаоса и сложности, могут предложить более точный и реалистичный прогноз.

Cтатья исследует, как технологические знания распространялись по всему миру в конце 19-го века. Авторы задаются вопросом, почему Япония, в отличие от других не западных стран, смогла успешно индустриализироваться во время первой волны глобализации. Они выдвигают гипотезу, что доступ к кодифицированным технологическим знаниям на родном языке был необходим для того, чтобы страны могли успешно усваивать технологии индустриальной революции.

«…Для уменьшения бедности в глобальном масштабе необходимо расширение экономических связей и устранение препятствий в торговле. Разделение мировой экономики, вызванное геополитическими конфликтами и деятельностью политиков-популистов, выступающих за ограничение торговли, представляет серьезную угрозу экономическим перспективам беднейших государств. Растет вероятность того, что политические волнения в этих регионах затронут и благополучные страны. Это уже отразилось на обострении дискуссий о миграции в развитых государствах. Перед богатыми странами стоят три возможных пути действий…»

Несмотря на широко распространенное мнение среди политических деятелей США, Китая и Европы о том, что экологически чистые высокотехнологичные отрасли являются фундаментом для устойчивого экономического роста и благополучия, существуют сомнения в возможности построения масштабной экономики исключительно на «зеленых» технологиях. Хотя экологические инновации, безусловно, важны, их потенциал как единственного драйвера крупной экономики может быть переоценен политическими лидерами этих регионов.