Метка: Теория

Многие привыкли насмехаться над Фукуямой из-за статьи 1989 года про «конец истории», приписывая ему ложный тезис, что «все станут либеральными демократиями и будут жить счастливо». Этого Фукуяма, конечно, даже близко не говорил. Говорил он совсем другое, но в сознании не читавших его масс Фукуяма превратился в карикатуру. Формула «конец истории» оказалась провокационной и легко превращаемой в мем. Бедняга Фукуяма пострадал почем зря. Но мы не будем следовать за толпой.

Это фундаментальный вопрос. Не свернули ли мы всем миром куда-то совсем не туда и не оказались ли в нынешней очень плохой ситуации? Для многих молодых людей этот вопрос может показаться странным, потому что мир 1990-х — это далекое прошлое, о котором у них нет личного представления. Зато они хорошо знают такие понятия, как глобальный финансовый кризис, либеральный империализм и Вашингтонский консенсус.

Если я спрошу вас, чего вы хотите от жизни, а вы ответите, что хотите «быть счастливым, иметь хорошую семью и работу по душе», ваш ответ будет настолько не оригинален и предсказуем, что и особого смысла в нем не будет. Всем нравится, когда все хорошо. Все хотят вести беззаботную, счастливую и вольготную жизнь, влюбляться, вволю заниматься сексом, иметь хороших друзей, идеально выглядеть, отлично зарабатывать, быть популярными, уважаемыми, любимыми и крутыми настолько, что люди будут расступаться перед ними, словно Красное море перед Моисеем. Все этого хотят. Этого хотеть легко. Но есть вопрос поинтереснее, о котором большинство людей не задумывались: «Какой боли вы бы хотели в жизни? Ради чего хотели бы биться?». Ибо это в большей степени определяет характер нашей жизни.

Соперничество между компаниями — это то, что заставляет экономику двигаться вперед, создает новые изобретения и делает нас богаче. Почти все согласны, что честное состязание полезно, и для его защиты даже созданы специальные законы и государственные службы. Однако самое сложное — это понять, как именно измерить это соперничество. Часто те способы, которые используют чиновники и судьи, оказываются ошибочными и мешают развитию, запрещая объединения компаний, которые на самом деле могли бы принести пользу людям.

Это эссе посвящено ключевым идеям Элисон Гопник — выдающегося психолога и философа из Университета Беркли, которая посвятила жизнь изучению того, как дети познают мир. Ее взгляды переворачивают привычные представления о том, что значит быть ребенком, как работает наш мозг и почему современное образование и ИИ устроены совсем не так, как нам кажется. Элисон утверждает: младенцы — это самые эффективные вычислительные машины на планете. Пока взрослые ученые упрямо держатся за старые теории ради грантов, трехлетние дети ведут себя как «идеальные байесовцы» — они мгновенно обновляют свою картину мира, сталкиваясь с новыми фактами. Детский мозг постоянно генерирует безумные, случайные и смелые идеи, чтобы прощупать границы реальности. В то время как сознание взрослого — это узкий луч прожектора, сосредоточенный на выживании, сознание ребенка — это яркий фонарь, освещающий все вокруг одновременно.

Мы привыкли считать фондовый рынок венцом прогресса, но источники предупреждают: он превратился в «дистопический симбиоз», который медленно убивает конкуренцию. Когда обычные люди, спасаясь от инфляции, вкладывают деньги в пассивные индексные фонды, они не выбирают лучшие компании — они автоматически накачивают деньгами тех, кто и так уже стал огромным. Это создает замкнутый круг: гиганты-платформы душат конкурентов, а капитал течет к ним просто по инерции. Статистика шокирует: если в 1960-х годах компании платили более 40% налогов, то сегодня эта цифра упала ниже 20%, а прибыль искусственно раздувается за счет выкупа собственных акций. Ваша вера в «безопасные индексы» — это путь к финансовому обрыву, где малейшее падение одной мега-компании вызовет крах сбережений миллионов людей, не имеющих никакой защиты.

1/ Двойная стратегия достижения ОИИ: масштабирование и инновации

Хассабис утверждает, что для достижения ОИИ необходим двойной подход, объединяющий две стратегии. Он делит усилия своей команды фактически 50% на 50%: половина работы направлена на масштабирование существующих систем (то есть увеличение их размеров и вычислительной мощности), а вторая половина — на научные инновации, то есть на разработку принципиально новых идей. Хассабис всегда считал, что для достижения ОИИ понадобятся обе составляющие.