Метка: Теория

Почему те, кто громче всех говорит о себе, часто имеют меньше всего влияния? В мире соцсетей легко принять внимание за ценность. Но внимание быстро проходит, а реальная ценность строится иначе. Вокруг полно «талантливых» людей, которые постоянно требуют признания, обижаются на чужое мнение и тратят силы на доказательство собственной значимости. Влияние получают другие. Те, кто держит слово, умеет сохранять спокойствие под давлением и не зависит от чужого одобрения. Они не бегают за вниманием — наоборот, их время и внимание становятся дефицитными. У вас всегда есть выбор: тратить себя на чужие мнения, конфликты и бесконечную ленту или становиться человеком, к которому действительно нужен доступ. Разберeм, как дисциплина, эмоциональная независимость и редкие навыки превращают человека в того, кого ценят не за громкие слова, а за реальные результаты.

Энергетическая компания EDP на свой 50-летний юбилей пригласила выступить Харари. И он не стеснялся. Харари утверждает, что человечество достигло критического поворотного момента, когда искусственный интеллект перестает быть просто инструментом и становится самостоятельным агентом, способным принимать решения и манипулировать языком. Поскольку наша цивилизация опирается на общие истории и бюрократические системы, передача контроля над «операционной системой» культуры нечеловеческому разуму создает беспрецедентную угрозу для демократии и истины. Существует опасность монополизации данных и возникновения глобальных цифровых империй, обладающих «кнопкой отключения» суверенитета других стран. В условиях избытка дешевого интеллекта главной дефицитной ценностью становится человеческая мудрость, необходимая для постановки правильных целей и предотвращения сценария, в котором люди окажутся лишними в ими же созданных сложных системах.

В чем наша главная беда? Мы сами позволяем мозгу «засыхать», просто потому что нам стало слишком комфортно. Мы панически боимся выглядеть глупо, совершать ошибки или пробовать то, в чем мы полные ноли. А для мозга это четкий сигнал: «Хозяину больше ничего не нужно, можно отключать питание». И он начинает «пропалывать» нейронные связи, как сухие ветки в старом саду. Чтобы мозг реально рос, ему нужна настоящая пахота, тот самый «режим борьбы». Это когда вам тяжело, вы ошибаетесь и буквально продираетесь сквозь задачу — именно в такие моменты дискомфорта нейроны начинают шевелиться и строить новые мосты. Скорость мышления у всех начинает падать после 60 лет, но это можно исправить, если вовремя дать встряску. Почти половину случаев старческого слабоумия можно предотвратить, если просто перестать себя жалеть. Ваша голова — это не антикварная ваза, которую надо беречь, а мощный мотор, который заглохнет без работы. Что делать?

Наш старый знакомый Фарид Закария пишет:

…От Лондона до Токио правительства все хуже соответствуют ожиданиям современного общества. На этой неделе Великобритания получила уже седьмого премьер-министра менее чем за десять лет. Во Франции за последние несколько лет сменилось почти столько же глав правительства. А следующим президентом страны вполне может стать Марин Ле Пен — политик, которую еще недавно считали изгоем. В Германии крайне правая «Альтернатива для Германии» (AfD), которая всего несколько лет назад была маргинальной силой, теперь лидирует в опросах. Даже демократии Восточной Азии — которые обычно воспринимаются как стабильные, осторожные и даже скучные — столкнулись с серьезными трудностями: правительства Японии, Южной Кореи и Тайваня испытывают растущее давление на фоне усиливающегося общественного недовольства. И там, где популисты уже находятся у власти, картина не выглядит принципиально иной. Дональд Трамп сейчас находится почти на уровне самых низких рейтингов одобрения среди современных американских президентов на этом этапе своего срока.

Bayeslord на днях выдал 46 мыслей о ближайшем будущем на полтора миллиона просмотров. Получился масштабный прогноз развития ИИ и его влияния на цивилизацию, Автор утверждает, что мы вступаем в фазу взрывного алгоритмического прогресса и что автоматизация затронет не только физический труд через массовую роботизацию, но и саму научную деятельность, создавая самосовершенствующийся цикл познания, который может сжать тысячелетия инноваций в десятилетия. Ключевая мысль заключается в том, что мир стоит на пороге фундаментальной трансформации экономики, политики и человеческой психики, где привычные социальные структуры могут рухнуть под давлением сверхразумных систем. Речь идет о наступлении эры экстремальной неопределенности, требующей переосмысления вопросов безопасности, распределения власти и самого определения человеческих прав перед лицом неизбежной технологической сингулярности.

Мы проявляем невероятную гордыню, полагая, что нынешний уровень человеческого сознания — это пик того, что вообще возможно во Вселенной. В реальности человеческая осознанность — это лишь слабое, мутное мерцание, которое едва втискивается в биологический орган размером с кокос. Мы считаем себя «пробужденными», но на самом деле мы похожи на водителя, который провел за рулем два часа и не может вспомнить ни одного из тысяч домов или людей, мимо которых проехал. Мы существуем в «каморке дворника» огромного собора возможных способов бытия, будучи уверенными, что наш крохотный уголок — это и есть все мироздание. Разница между нашим сознанием и разумом, который сможет работать на компьютере размером с планету или целую галактику, будет больше, чем разница между нами и блохой. Так же как мозг обезьяны физически не способен понять, что такое юмор, наука или музыка, наш нынешний мозг может быть просто «слеп» к высшим ценностям и смыслам, которые существуют во Вселенной.

В июле наши старые знакомые экономисты Дарон Аджемоглу, Дэвид Аутор, Килан Бёрн и Эндрю Скотт опубликовали работу о том, что снижение рождаемости и уменьшение доли молодых работников не тормозят экономический рост, а, напротив, стимулируют технологические инновации и автоматизацию, что повышает производительность труда и доходы на одного работающего человека. И мировые СМИ и блоги никак не могут успокоиться по этому поводу. Шквал публикаций. Например, что пишут в WSJ?