Наш старый знакомый экономист Бранко Миланович справедливо отмечает, что Китай потрясающе замкнут на самом себе в интеллектуальном плане, что лишает его возможности проецировать «мягкую силу». Что пишет Бранко?
…Феномен интеллектуальной замкнутости современного Китая можно охарактеризовать как состояние «самовлюбленного гиганта», который, несмотря на свое колоссальное экономическое влияние, остается удивительно равнодушным к остальному миру. Это наблюдение подтверждается в беседах с представителями китайской издательской среды, которые прямо заявляют, что местная аудитория интересуется исключительно Китаем. Читатели в этой стране не испытывают желания изучать историю или культуру других государств, и, как следствие, китайские авторы пишут почти только о своей родине.
Если взглянуть на список наиболее популярных и влиятельных книг о Китае, изданных в последнее время на Западе, можно заметить интересную закономерность. Многие из этих работ написаны учеными китайского происхождения, однако все они посвящены трансформации Китая, его политической системе или истории. В то же время наблюдается поразительный дефицит трудов китайских авторов, которые бы анализировали устройство жизни в Америке, Европе или Африке. На книжных полках в США можно найти сотни исследований о Китае, написанных американцами, но практически невозможно встретить биографию Билла Клинтона или Рональда Рейгана, написанную китайским историком. Это выглядит особенно контрастно на фоне того, как западные эксперты десятилетиями кропотливо изучают жизни китайских лидеров. Единственным заметным исключением, которое до сих пор обсуждается в американских кругах, остается книга Ван Хунина «Америка против Америки», написанная еще в 1980-х годах.
Корни этой проблемы лежат скорее в культурной, а не в политической плоскости. Даже в академической среде, где количество научных статей об экономике и международных отношениях Китая резко возросло, прослеживается та же тенденция. Китайские исследователи, даже обладая блестящим образованием и международным признанием, в подавляющем большинстве случаев концентрируются только на изучении своей страны. Эмпирические данные подтверждают это анекдотичное впечатление: концентрация на собственных внутренних проблемах в китайской науке достигает беспрецедентных масштабов.
Причины такой замкнутости могут быть связаны с многовековой историей, когда взаимодействие Китая с внешним миром сводилось к формальному приему подношений и ограниченной торговле. Это породило определенный недостаток интереса к «другим», который сохраняется и сегодня. Гипотеза о том, что китайским авторам просто не хватает знаний или уверенности для обсуждения других культур, не выдерживает критики. Множество исследователей китайского происхождения десятилетиями живут на Западе и знают эти общества лучше, чем их коренные жители, но даже они предпочитают писать исключительно о Китае.
Эта интеллектуальная самоизоляция наносит серьезный удар по «мягкой силе» страны. Китай достиг невероятных успехов в экономике, производя почти четверть мирового продукта, но его культурное и идеологическое влияние остается несоизмеримо малым. Мы видим взрывной рост экспорта китайских электромобилей, но не наблюдаем аналогичного прорыва в сфере идей. Несмотря на определенные успехи китайского кинематографа, мыльных опер и рост числа иностранных студентов, культурный вклад страны не соответствует ее экономическому весу. Китай пока не способен производить четверть мирового интеллектуального продукта — будь то художественная литература, философия, музыка или театр.
Парадоксально, но во времена разрушительной Культурной революции Мао Цзэдуна идеологическое влияние Китая в мире могло быть даже выше, чем сейчас. Хотя маоизм никогда не был четко оформленной глобальной идеологией, у него были последователи по всему миру — от Камбоджи и Индии до Перу и Европы. Речь не о том, насколько позитивным было это влияние, а о том, что в то время Китай обладал мощной способностью экспортировать идеи, которая сегодня кажется утраченной.
В конечном итоге это мешает Китаю делиться своими «рецептами роста» с другими странами. Несмотря на колоссальный успех последних десятилетий, страна так и не создала универсального чертежа или модели развития, которую могли бы перенять другие государства, например, от Афганистана до Замбии. Неспособность перевести уроки китайского успеха на общепонятный язык политики и нежелание вникать в нужды остального мира будут и впредь жестко ограничивать влияние Китая на глобальной арене…
**
Нельзя не вспомнить, как знаменитый политолог Джозеф Най также отмечал:
…Одним из важных вопросов (в плане гегемонии США или Китая в будущем) на который стоит обратить внимание, будет иммиграция. Около десяти лет назад я спросил бывшего премьер-Министра Сингапура Ли Куан Ю, сможет ли Китай в ближайшее время превзойти США по общей мощи. Он сказал, что этого не произойдет, потому что Америка может использовать и рекомбинировать мировые таланты теми способами, которые просто невозможны при китайском этническом ханьском национализме…