Представьте, что перед вами стоит чаша с напитком, дарующим вечную жизнь. Один глоток — и вы никогда не умрете. Это мечта, которая преследует людей веками, от древних легенд о Святом Граале до современных миллиардеров, готовых на все ради лишнего десятилетия молодости. Сегодня эта одержимость принимает порой пугающие формы: например, известный миллионер и биохакер Брайан Джонсон практиковал переливание плазмы крови от собственного сына — по литру каждый месяц в течение полугода, чтобы попытаться «обмануть» время. Но прежде чем сделать этот роковой глоток, стоит очень внимательно разобраться в том, что именно мы пытаемся сохранить и не превратится ли дар бессмертия в бесконечную пытку.
Смысл в том, что наша жизнь ценна именно потому, что она может закончиться. Есть старая мудрость: «помни о смерти». Мрачная страшилка? Скорее способ сохранять спокойствие в повседневной суете. Когда вы осознаете, что ваше время не бесконечно, мелкие неприятности вроде пробок на дорогах или опоздавшего автобуса перестают выбивать из колеи. Вы остаетесь невозмутимым, потому что понимаете: на фоне вечности эти мелочи ничего не значат. Если бы мы жили вечно, многие религии и философские системы просто потеряли бы смысл, ведь они построены на попытке осмыслить финал человеческого пути.
Однако главная проблема вечной жизни — это неизбежная скука. Есть история о женщине по имени Элина Макропулос в пьесе Карела Чапека, которая выпила эликсир бессмертия и дожила до 342 лет. К этому моменту жизнь ей настолько опостылела, что она просто отказалась принимать лекарство дальше и предпочла умереть. Если человек остается самим собой, со своим характером и привычками, то за неограниченное время он неизбежно перепробует все, что ему интересно. Все увлечения, все радости и все виды удовольствий рано или поздно закончатся. Наступит момент, когда человеку станет просто нечего хотеть, и это состояние превратит вечность в настоящий ад.
Эту ситуацию можно сравнить с коллекционером марок. Он получает огромное удовольствие, разыскивая редкие экземпляры, потому что знает — его жизнь коротка и это вызов. Но дайте ему вечность — и он легко соберет все марки мира. Азарт исчезнет, тайна испарится, а вместе с ними уйдет и радость. То же самое происходит и с нашими желаниями. У нас есть простые нужды — еда или крыша над головой, которые важны только потому, что мы хотим выжить. Но есть и «глубинные» желания — страсть к творчеству, любви или познанию. Именно они делают жизнь достойной того, чтобы ее прожить. В бессмертном существовании эти глубинные смыслы рано или поздно исчерпаются.
Скука в вечности — это не просто скучный вечер перед телевизором. Это структурная проблема человеческой психики. Наши действия имеют смысл только тогда, когда они вписаны в какие-то границы. Вечная жизнь заставит нас либо бесконечно повторять одни и те же удовольствия, что быстро надоест, либо постоянно менять себя, пока от нашей первоначальной личности ничего не останется. Смерть ужасна, когда она приходит слишком рано, но и жизнь становится невыносимой, если она тянется слишком долго. Самый лучший исход для человека — уйти до того, как его жизнь станет пустой чашей.
Конечно, есть те, кто смотрит на это иначе. Существует целое движение людей, верящих, что технологии спасут нас от старения и смерти. Сторонники трансгуманизма уверены, что человеческие способности и сама продолжительность жизни могут быть радикально изменены с помощью новых технологий.
Среди ключевых фигур этого направления выделяются британский геронтолог Обри де Грей и философ Дэвид Пирс, который является сооснователем организации Humanity+. Трансгуманисты исходят из убеждения, что старение и страдания не являются неизбежной частью нашей эволюционной судьбы и со временем могут быть полностью устранены с помощью науки.
Дэвид Пирс формулирует повестку этого движения через три амбициозные цели: достижение сверхдолголетия, что означает жизнь далеко за пределами нынешнего видового предела; сверхсчастья, подразумевающего радикальное повышение «гедонистического порога» человечества для постоянного ощущения благополучия; и сверхинтеллекта, под которым понимается улучшение работы мозга для более рационального и эмпатичного мышления.
Исторические корни этих идей уходят в русский космизм — философское и духовное движение начала XX века, которое вдохновило советскую космическую программу и прямо повлияло на современный трансгуманизм. Одним из основоположников был Константин Циолковский, считавший, что человечество не должно вечно оставаться в своей «колыбели» на Земле. Другой представитель этого течения, Александр Святогор из группы «биокосмистов-имморталистов», рассматривал борьбу за личное бессмертие как проявление всеобщей воли к покорению времени и пространства. Николай Федоров и вовсе предлагал объединить все человечество для достижения всеобщего воскрешения предков научными методами.
Современные трансгуманисты рассматривают возможность использования микрочипов, редактирования генов и персонализированной медицины для изменения человеческой психологии и достижения уровней счастья, которые сейчас невозможно даже представить. Сегодня эти идеи находят поддержку в движении децентрализованной науки (DeSci), которое использует технологию блокчейн и децентрализованные автономные организации (DAO) для финансирования исследований в области долголетия и освоения космоса. Сообщества вроде Longevity Biotech Fellowship (LBF) разрабатывают дорожные карты, включающие такие стратегии, как полная замена тела и продвинутая биоинженерия против старения. В качестве запасного варианта предлагается биостаз — криоконсервация (заморозка) человека для его возможного оживления в будущем, когда технологии станут достаточно совершенными.
Философски эта деятельность осмысляется как борьба против второго закона термодинамики и нарастающей энтропии Вселенной с целью сохранения островков порядка, которые мы называем жизнью.
Тем не менее, скептики указывают на то, что технологический прогресс сам по себе не гарантирует избавления от страданий и не всегда делает нас счастливее: например, смартфоны и искусственный интеллект могут не только упрощать жизнь, но и увеличивать нагрузку на людей, позволяя работодателям контролировать их в любое время. Развитие технологий не означает автоматического уменьшения страданий.
Еще один важный вопрос: кто именно будет жить вечно? Чтобы бессмертие имело смысл, тот «я», который живет через тысячу лет, должен быть тем же самым человеком, который выпил эликсир. Если ваша личность изменится до неузнаваемости, то вы, по сути, уже умерли, и ваше место занял кто-то другой. Даже в религиях, например в буддизме, не всегда ясно, сохраняется ли личная связь между тем, кто умер, и тем, кто переродился. Без этой связи стремление к вечности теряет личный смысл.
Некоторые думают, что проблему скуки можно решить, просто «подправив» наш мозг. С помощью чипов или редактирования генов можно было бы убрать негативные эмоции, зависть или гнев и научить мозг испытывать счастье, которое нам сейчас даже трудно вообразить. Возможно, будущие «улучшенные» люди смогут наслаждаться веками жизни так, как мы сейчас не можем. Но останутся ли они после этого людьми?
Осознание смерти — это то, что делает нас людьми. Наше понимание конечности бытия заставляет наши решения по-настоящему «весить». Когда человек жертвует своими амбициями ради детей или всю жизнь оттачивает мастерство, это имеет вес, потому что его время ограничено. Бессмертный может позволить себе ждать вечно, он может бесконечно менять решения, и от этого его выбор становится легким, как пух. Жизнь без смерти лишена той срочности и глубины, которые делают любовь и привязанность возможными.
В конечном счете, когда мы говорим, что хотим жить вечно, мы часто обманываем сами себя. Мы хотим не бесконечного количества дней, а больше времени для того, что нам действительно дорого. Больше времени с любимыми, больше времени на любимое дело. Нам нужна глубина жизни, а не ее бесконечная длительность. Вечность рискует уничтожить именно те качества, которые делают нашу жизнь ценной. Возможно, мудрость заключается в том, чтобы принимать жизнь такой, какой она нам дана, со всеми ее ограничениями, а не пытаться бесконечно перекраивать ее под свои фантазии.
Стоит спросить себя еще раз: выпьете ли вы этот эликсир? И узнает ли тот, кем вы станете через много-много лет, ваш сегодняшний ответ?
Дэн Поллен и Энди Йи