The Guardian снова и снова пишет про настроения молодежи в Австралии. К вопросу о стоимости жилья, крахе социального контракта и наших регулярных публикаций на FST, что жилищный вопрос обрушит демографию и приведет к краху цивилизации, какой мы ее знаем. Огромное количество демографических, политических и социальных проблем в мире вызваны банальной катастрофой с доступностью жилья. Вопрос демографии — это вопрос доступности жилья. Не вопрос эмансипации и амбиций женщин и их экономической независимости от мужчин или их образовательного и карьерного роста, не вопрос запредельной стоимости воспитания ребенка, не вопрос страха людей перед безработицей и ростом цен, не вопрос неуверенности в будущем, не вопрос смены ценностей и взлета индивидуализма или влияния соцсетей и виртуальных миров. Это банальный вопрос жилья. Жилья. В первую очередь. Уже даже нет смысла разжевывать, почему отсутствие этой базы обнуляет все остальные достижения. Растущая недоступность нормального жилья для молодых — это самоубийство цивилизации.
Тратить 8 долларов на матча каждый день кажется разумным выбором, когда альтернативы — например, накопления на покупку собственного дома — ощущаются практически недостижимыми.
Молодые люди балуют себя впечатлениями вроде походов на концерты и билетов в кино. Свои свободные деньги они спускают на матча, трендовые игрушки Labubu и популярную косметику. Они признаются, что ценят жизнь в Австралии, но понимают, что все равно обречены, а идея копить деньги теряет всякий смысл.
Молодежь, разочарованная состоянием экономики, предпочитает тратить средства здесь и сейчас: они регулярно покупают себе «маленькие радости» вроде кофе навынос или ударяются в «думспендинг» (doomspending — траты на фоне апокалиптических настроений), если сбережения на будущее кажутся бессмысленными.
По словам бренд-стратега Юджина Хили, способность откладывать сиюминутное удовольствие напрямую зависит от веры в будущее. Культура «маленьких радостей» — потребительская модель, при которой молодые люди приобретают «доступную повседневную роскошь» вроде чашки матча или обеда в кафе — сформировалась именно потому, что традиционные жизненные ориентиры, вроде дома и семьи, стали недосягаемыми.
Логика таких трат проста: покупка матча за 8 долларов 5 дней в неделю на протяжении 48 недель обходится в 1 920 долларов в год. Но даже если сэкономить все эти деньги, медианная цена дома в совокупности по всем столицам австралийских штатов сейчас составляет 1,1 миллиона долларов, а медианная стоимость квартиры — 738 778 долларов (согласно исследованию компании Cotality).
Отказывать себе в чашке матча в течение рабочего дня ради экономии 40 долларов в неделю кажется бессмысленным, если даже 20%-ный первоначальный взнос выглядит недостижимым, а гарантии занятости туманны — особенно на фоне трансформации индустрии «белых воротничков» искусственным интеллектом.
По данным Ассоциации жилищного строительства, доступность жилья упала до рекордно низкого уровня за всю историю наблюдений: рост стоимости заимствований перечеркнул недавний откат цен. Согласно более свежему отчету National Housing Supply and Affordability Council за 2026 год, в декабре 2025 года среднестатистическому австралийскому домохозяйству требовалось уже 11,2 года для накопления 20-процентного первоначального взноса.
Недавний отчет портала по сделкам с недвижимостью показал, что типичное домохозяйство с доходом 125 000 долларов в год может позволить себе всего 12% выставленных на продажу домов по всей стране — это исторический минимум (предыдущий антирекорд составлял 14% в 2008 году). Австралийцы с низкими доходами фактически полностью отрезаны от рынка: домохозяйство с годовым доходом 76 000 долларов может позволить себе лишь 2% жилья на рынке.
При этом заработная плата наемных работников едва поспевает за инфляцией с момента резкого взлета стоимости жизни в 2022 году, из-за чего откладывать сбережения становится все сложнее.
Как отмечает Юджин Хили, общественный договор, гарантировавший, что упорный труд и накопления ведут к процветанию, разрушился. Сегодня нет никаких гарантий, что отличная учеба в школе, относительно хорошая работа и выплата студенческого долга позволят получить хотя бы крупицу того благополучия, которое предыдущие поколения принимали как должное.
Хили называет думспендинг более запущенной формой или симптомом все того же глубинного кризиса. Кембриджский словарь, начавший отслеживать это слово в прошлом году, определяет думспендинг как нерациональную трату денег ради улучшения собственного эмоционального состояния в моменты тревоги и неуверенности в будущем. Это не просто желание порадовать себя мелочью, а фундаментальный сдвиг парадигмы: люди перестают верить в очертания будущего и считают куда более рациональным тратить деньги здесь и сейчас, наслаждаясь тем, что доступно прямо перед ними.
Старший экономист аудиторской компании KPMG Терри Ронсли называет расходы на сиюминутные радости «абсолютно рациональным решением», когда покупка собственного жилья в будущем недосягаема. По его словам, это характерно не только для молодежи в возрасте чуть за двадцать, но и для тридцатилетних миллениалов, чья жизнь сложилась не так, как у старших поколений, что привело к изменению баланса жизненных приоритетов.
Молодые специалисты, даже имея хорошую высокооплачиваемую стабильную работу (например, в сфере бизнес-аналитики), отмечают, что накопления на крупные цели остаются абсолютно неподъемными.
Перевод рабочих мест на рельсы ИИ и давление инфляции усиливают страх перед будущим, поэтому чашка любимого кофе на прогулке остается тем простым островком стабильности, который помогает сохранять душевное равновесие и радость в моменте. Никаких домов и никаких семей. Гори оно все огнем.