Как политтехнологи и алгоритмы сделали гнев главным наркотиком XXI века и переформатировали мозги избирателей. Современная политика больше не оперирует фактами или программами — ее главным мотором стал манипулятивный гнев. Масштабный анализ коммуникаций за последние 150 лет показал, что уровень агрессии в обществе и среди элит достиг абсолютного исторического максимума. Социальные сети и цифровые алгоритмы целенаправленно раздувают «спираль ярости»: гневливые публикации получают на 60% больше ретвитов, стимулируя политиков искусственно накалять обстановку. Это вам не просто виртуальный шум, а механизм глубокой когнитивной деформации. Внедряемый гнев цинично перестраивает восприятие реальности, заставляя граждан, например, поддерживать протекционизм, жесткую миграцию, рост налогов или, скажем, радикальную климатическую политику, в то время как факты и рациональный анализ полностью блокируются эмоциями. Мы оказались в заложниках у эмоциональной индустрии, где ярость приносит охваты, а конструктивный диалог превратился в финансовый убыток.
Исследование было проведено экономистами Янном Алганом (HEC Paris), Эвой Давуан (UC Berkeley), Тома Рено (Университет Париж-Сакле) и Стефани Станчевой (Гарвардский университет). Авторы объединили масштабный наблюдательный анализ 9 больших массивов данных, включающих стенограммы речей в Конгрессе США за 150 лет (с 1874 по 2025 год), миллионы публикаций в соцсети X/Twitter, предвыборные выступления и комментарии на Reddit и национальные опросы среди жителей США.
Что выяснили?
Рекордный рост уровня гнева в политическом дискурсе
За период с 2013 по 2025 год доля высказываний с проявлением гнева в твитах зарегистрированных избирателей выросла с 34,0% до 45,9% (рост на 35%). В комментариях на Reddit показатель увеличился с 32,0% до 46,8% (рост на 46%), в климатических обсуждениях — с 15,2% до 27,2% (+79%), в официальных твитах партий — с 41,5% до 55,9% (+35%), а в твитах членов Конгресса — с 28,0% до 48,0% (+72%). В официальных устных выступлениях в зале Конгресса уровень гнева вырос с 20,0% до 30,0% (+50%), достигнув абсолютного максимума за всю 150-летнюю историю наблюдений с 1874 года.
Гнев как главный драйвер сетевой вовлеченности
В социальной сети X публичные записи членов Конгресса, выражающие гнев, получают в среднем на 59% больше ретвитов по сравнению с нейтральными публикациями. В твитах обычных избирателей гнев увеличивает число ретвитов на 63%, в климатических твитах — на 37%, а в официальных аккаунтах партий — на 34%. Напротив, позитивные эмоции снижают вовлеченность: проявления надежды, радости, гордости и благодарности статистически значимо уменьшают количество ретвитов.
Стратегическое применение гнева политиками (онлайн vs оффлайн)
При анализе конкретных членов Конгресса проявления гнева в их твитах выросли на 88% (с 25,7% до 48,2%), тогда как в их же оффлайн-речах на заседаниях — только на 41% (с 19,9% до 27,9%). При этом риторика политиков сильно зависит от власти: у оппозиционной партии уровень гнева резко взлетает (например, гнев республиканцев в твитах снижался до ~10% в 2018 году при Трампе и поднимался почти до 70% при Байдене). У обычных же избирателей гнев держится на стабильно высоком уровне вне зависимости от смены власти в Белом доме (около 44% предложений содержат гнев как у демократов, так и у республиканцев).
Усиление поддержки протекционизма и жесткой миграционной политики
В ходе экспериментов воздействие негативных эмоций сдвинуло взгляды граждан в сторону протекционизма и ограничения иммиграции на величину, составляющую от 11% до 15% от всего разрыва между избирателями Трампа и Харрис. Негативный эмоциональный импульс увеличивает индекс негативного восприятия торговли на 79% от разрыва, индекс противников свободной торговли — на 15% от разрыва, а поддержку жестких мер в миграционной политике — на 13% от разрыва.
Что такое «разрыв» на пальцах? Возьмем тему миграции или торговли. Сторонник Харрис и сторонник Трампа смотрят на эти темы совершенно по-разному. Если измерить их взгляды по шкале от 0 до 100, то сторонник Харрис, допустим, находится на отметке 30, а сторонник Трампа — на отметке 70. Разрыв между ними составляет 40 пунктов (70 − 30 = 40). Это и есть глубина политического раскола в США по данному вопросу. Что значит «11–15% от разрыва»? Когда человеку показывают эмоциональное видео и вводят его в состояние гнева, его взгляды сдвигаются на 15% от этой дистанции. 15% от 40 пунктов — это 6 пунктов. Человек, у которого до этого была позиция 30 пунктов, под влиянием ярости мгновенно смещается к отметке 36 — то есть делает ощутимый шаг в сторону жесткой позиции. Сдвиг на 11–15% только от одного короткого эмоционального ролика — это огромная величина для социальной психологии.
Рост запроса на социальное перераспределение
Под влиянием негативных эмоций граждане начинают чаще объяснять бедность внешними неблагоприятными обстоятельствами. Это приводит к увеличению индекса поддержки перераспределения доходов и социальных программ на 11%–13% от межпартийного разрыва Трампа и Харрис. В частности, растет поддержка повышения минимального налога на прибыль корпораций с 15% до 21%, а также федерального запрета на корпоративное завышение цен.
Позитивные эмоции снижают поддержку популизма
Воздействие позитивных эмоций (радости и спокойствия) снижает индекс пропопулистских и антидемократических настроений на 16% от разрыва Трампа и Харрис. Этот эффект достигается преимущественно за счет того, что люди перестают воспринимать экспертное управление как нечто негативное. Кроме того, позитивные эмоции улучшают восприятие международной торговли (снижая негативные представления о ней на 69% от разрыва) и иммиграции (снижая восприятие иммиграционной угрозы на 16% от разрыва).
Принципиальное различие между гневом и страхом («гнев побуждает, страх парализует»)
В эксперименте, посвященном климату, индуцирование гнева укрепило уверенность в антропогенной причине изменений и увеличило индекс поддержки климатической политики на 13% от разрыва Трампа и Харрис, перераспределительных климатических мер — на 22%, а готовность к личным действиям (сокращение поездок и потребления мяса) — на 27% от разрыва.
Эмоциональное управление вниманием через механизм категорий (модель ACTORC)
Модель ACTORC (A Cognitive Theory of Reasoning and Choice), созданная исследователями Педро Бордало и его соавторами и адаптированная в этой работе, описывает человеческое мышление не как холодный рациональный компьютер, а как систему с ограниченным вниманием. Главная идея заключается в том, что эмоции не переписывают личные вкусы человека и не дают ему новых фактов, а работают как переключатель фокуса восприятия. Модель показывает, что эмоции активируют специфические «категории» восприятия проблемы: гнев запускает категорию «вины и обиды», фокусируя внимание на ущербе, несправедливости и поиске виновных, а страх — категорию «угрозы», стимулирующую избегание. В экспериментах видеоматериалы не содержали никаких фактов или данных о конкретной политике, однако они изменяли политические предпочтения граждан исключительно за счет смещения категорий внимания.
Формирование замкнутой петли обратной связи (спираль гнева)
80,5% от всего агрегированного роста гнева в твитах избирателей с 2013 по 2025 год обусловлено внутренними изменениями у постоянных пользователей (повышение интенсивности гнева дает 41,5%, а рост объема их публикаций — 39,0%). Приход новых и уход старых пользователей объясняет лишь 19,4% динамики (15,8% вход и 3,6% выход). Постоянное наблюдение чужого гнева делает категорию вины более доступной в памяти, заставляя людей чаще интерпретировать новые события через гнев и генерировать еще больше агрессивного контента.
Эмоциональный контекст нейтрализует рациональные факты
Исследование подчеркивает, что эмоциональная реакция способна полностью нивелировать или перекрыть эффект от фактологической информации. Когда в медиапространстве активирована эмоциональная категория вины и возмущения, сухие статистические данные и фактчекинг перестают менять позиции граждан, поскольку эмоциональный регистр общения перенаправляет внимание на наказание обидчиков, а не на рациональный анализ цифр.
Цинк: https://socialeconomicslab.org/research/working-papers/emotions-and-policy/
**