На этой неделе произошло значительное событие, которому уделяется мало внимания. Sequoia инвестировала $250 млн в Neros. Neros— оборонный стартап из США, основанный подростками, цель которого — выпускать до миллиона дронов в год на заводе Millennium 1 площадью более 23 000 кв. метров. Основатели компании, включая чемпиона по дрон-рейсингу, фокусируются на массовости и максимальном упрощении. Важной особенностью является полный отказ от китайских компонентов и разработка собственных радиомодулей и полетных контроллеров. Сегодня Neros предлагает ударные дроны Archer с искусственным интеллектом для работы в условиях помех, а также скоростные перехватчики Bandit для борьбы с вражескими беспилотниками. При поддержке фонда Sequoia в размере $250 млн компания с оценкой в $2,5 млрд стремится восстановить промышленную базу США, делая ставку на дешевое и эффективное оружие вместо штучных и дорогих ракет.
На этой неделе произошло довольно значительное событие, которому уделяется мало внимания.
Тему дронов мы освещаем с момента основания FST в 2014 году, когда мало кто понимал перспективы технологии. Для нас на FST это избитая заезженная тема. Наш прогноз 2020 года: «Войны будущего: мелкие, дешевые и смертоносные low-tech дроны». При этом нас всегда интересовали даже не ТТХ самих дронов, а попытки США выстроить промышленную политику, попытки исправить систему закупок, внедрить технологии малых фирм в огромную неповоротливую госмашину крупных игроков, избавиться от бюрократии. Было много материалов на эту тему.
Так вот.
Не кто иной, как венчурный гигант Sequoia Capital, сделал на этой неделе одну из крупнейших в своей истории ставок на оборонные технологии (defense tech), возглавив вместе с American Strategic Technology Fund (ASTF) инвестиционный раунд Series C объемом $250 млн в стартапе Neros, который разрабатывает и производит военные беспилотники. В раунде также приняли участие Interlagos, Valor Equity Partners, Allen & Company, Thiel Capital, Spark Capital и Dylan Field. После привлечения инвестиций оценка Neros достигла примерно $2,5 млрд.
Сделаем акцент на том, что Sequoia не появилась в жизни Neros на стадии, когда компания уже стоила миллиарды. Она была рядом практически с самого начала и последовательно увеличивала ставку. Сначала — seed, затем участие в Series A, затем лидерство в Series B, а теперь совместное лидерство в $250-миллионном Series C. Это довольно редкий пример того, как венчурный инвестор вошел практически у самого основания и затем продолжал инвестировать на каждом следующем этапе. Это очень крупная сделка для стартапа, основанного всего в 2023 году двумя подростками (!!!). От нуля до оценки в 2,5 млрд они прошли всего за три года. Деньги уходят молодым.
Причем важно понимать, что Neros больше не является просто стартапом, который производит дешевые FPV-дроны. Компания постепенно превращается в гораздо более амбициозного игрока, который пытается создать целую платформу массовых автономных беспилотных систем для США и их союзников.
У Neros есть цель производить один миллион дронов в год. То есть, компания не пытается построить небольшое количество исключительно сложных и дорогих беспилотников. Она хочет превратить производство дронов в массовую промышленность, где стоимость отдельного аппарата относительно невелика, а боеспособность всей системы обеспечивается количеством, программным обеспечением, автономностью и постоянным обновлением конструкции.
Первоначально главным продуктом Neros был Archer — относительно дешевый FPV-дрон, рассчитанный на массовое производство. Именно эта идея сделала компанию интересной для американского оборонного сообщества. Теперь компания пошла значительно дальше. Она развивает Archer AI, в котором к традиционной FPV-концепции добавляются автономные функции. Речь идет, в частности, об автономном наведении и возможности работать в условиях подавления GPS. Таким образом, происходит переход от простого дистанционно управляемого FPV-дрона к аппарату, способному самостоятельно выполнять часть боевой задачи. Одновременно Neros развивает совершенно другое направление — Bandit. Это уже не ударный FPV-дрон, а перехватчик, предназначенный для борьбы с беспилотниками противника. Но, пожалуй, наиболее важная часть новой стратегии Neros связана не с конкретным аппаратом, а с возможностью управлять большим количеством таких аппаратов как единой системой. Компания говорит о multi-asset control — то есть о технологиях, позволяющих координировать множество беспилотных платформ. Именно здесь появляется перспектива того, что обычно называют роем.
Если бы Sequoia вложила $250 млн просто в расширение производства Archer, это была бы большая, но относительно понятная инвестиция в оборонный hardware. Однако сейчас очевидно, что ставка гораздо шире. Sequoia инвестирует в идею, согласно которой будущее вооруженных сил может строиться вокруг сочетания дешевого hardware, AI, автономности, массового производства и сетевого взаимодействия большого количества машин.
Sequoia фактически делает ставку не только на конкретный дрон, а на новую модель всего американского военного производства.
И стоит заметить, что Sequoia, Founders Fund, Andreessen Horowitz и другие начинают относиться к defense tech примерно так, как 10–15 лет назад относились к SaaS, cloud или AI. А государство, в свою очередь, начинает становиться главным покупателем, который обеспечивает стартапам огромный рынок после прохождения испытаний.
Мы посмотрели множество видео про Neros и интервью с основателями и сделали выжимку того, что они говорят:
Финансовое топливо для большого рывка
Венчурный гигант Sequoia сделал одну из своих крупнейших ставок в сфере обороны, вложив в компанию 250 миллионов долларов. Эта сделка мгновенно утроила стоимость бизнеса, доведя ее до впечатляющих 2,5 миллиардов долларов. Такие огромные вложения — это не просто «деньги на зарплату», а необходимое топливо для перехода от выпуска одного типа дрона Archer к созданию целой линейки различных боевых платформ, включая перехватчики и системы с искусственным интеллектом. Инвестиции направлены на то, чтобы превратить компанию в «национального чемпиона», способного на равных конкурировать с Китаем. Уже к концу текущего года темпы выпуска должны достичь 100 000 аппаратов в год, а конечная цель — выйти на мощность в миллион дронов ежегодно. Инвесторы видят в этом не просто покупку акций, а шанс на полное восстановление промышленной базы страны, где успех в производстве «летающих смартфонов» потянет за собой развитие сотен смежных технологий, от электроники до металлургии.
Основатели: когда страсть встречается с инженерным гением
Во главе компании стоят люди, чья жизнь всегда была неразрывно связана с беспилотниками. Генеральный директор Сорен Монро-Андерсон — это не типичный менеджер в костюме, а мировой чемпион в одной из профессиональных лиг по гонкам на дронах. С самого детства он был одержим этими устройствами, и этот опыт позволил ему понимать физику полета на интуитивном уровне, который недоступен кабинетным экспертам. Сорен рассказывал, что его отец управлял картографической компанией и интересовался использованием дронов для аэрофотосъемки и получения картографических данных. Поэтому интерес сына к дронам довольно быстро превратился из развлечения в практический навык: отец давал ему детали для дронов, а Сорен летал на них для отцовской компании. Именно таким образом он получил свои первые FPV-очки — на 12-летие. Сорен — совсем молодой человек, чья энергия заставила его бросить привычную жизнь и заняться боевыми машинами. Технический директор Олаф Хичва дополняет эту команду своим глубоким инженерным талантом. Он начал проектировать сложные материнские платы еще в старшей школе, а его первый полетный компьютер, который стал основой для будущих систем, был создан в те же годы в его собственной комнате. В 16 лет Олаф самостоятельно научился проектировать printed circuit boards — PCB, то есть печатные платы. Он разработал собственный flight controller — контроллер полeта OlaFC, после чего создал компанию OlaFPV и начал продавать свои платы другим пилотам. К 17 годам, согласно его биографии, было продано более 4000 PCB. Олаф был частью «семьи Sequoia» еще до основания Neros. Причина — его отец много лет работал руководителем в Oracle, которую Sequoia называет одной из своих легендарных портфельных компаний. Олаф в 2023 году отложил колледж, чтобы основать Neros. Вместе основатели представляют собой идеальный тандем: один точно знает, что нужно пилоту в условиях реального боя, а другой способен спроектировать сложнейшую электронику и программное обеспечение «с нуля», не опираясь на старые и медленные методы работы оборонных гигантов. Обоим основателям еще нет и 25 лет!!! Они познакомились еще в 2017 году на соревнованиях по гонкам FPV-дронов в Манси, штат Индиана, будучи школьниками.
Путь от подвала до промышленного гиганта
История этого стартапа началась всего три года назад в буквальном смысле «на коленке». Первые тридцать дронов основатели собирали вручную по ночам и выходным, запершись в подвале дома. Чтобы проверить свою идею в деле, они не стали писать отчеты, а просто сложили готовые аппараты в рюкзаки и обычные чемоданы и отправились на передовую для получения живого отклика. В самом начале пути правительство и министерство обороны вообще не интересовались малыми дронами, считая их «игрушками», которые не могут повлиять на ход большой войны. Однако упорство команды и реальные видео с результатами работы их техники за 18 месяцев полностью перевернули сознание чиновников. Компания затем совершила невероятный скачок: от небольшого коллектива в 100 человек, работавшего в тесноте, до гигантского завода.
Масштаб как главная цель
Вместо того чтобы строить маленькие мастерские, ставка была сделана на гигантский завод Millennium 1 площадью более 23 000 квадратных метров. Это здание изначально проектировалось так, чтобы внутри него можно было собирать один миллион дронов в год. Это не просто склад, а единый организм, где инженеры сидят прямо рядом со сборочными линиями, чтобы мгновенно исправлять любые ошибки. Такой размах позволяет не бегать между разными площадками и не переезжать каждый раз, когда производство растет. Цель в миллион штук — это не просто красивая цифра, а стратегическая необходимость, чтобы обеспечить армию США и союзников достаточным количеством доступного оружия.
Невероятная скорость производства
На заводе в Южной Калифорнии уже сегодня собирают более 250 дронов в день. К концу этого года планируется выйти на темп в 130 000 устройств в год, а в будущем этот показатель должен вырасти в десять раз. Сейчас компания собирает за одну неделю больше беспилотников, чем любой другой производитель в Америке делает за целый месяц. Такая скорость достигается за счет упрощения конструкции. Если раньше на сборку одного аппарата уходило до 12 часов, то теперь этот процесс занимает всего около 45 минут. Каждые две минуты с конвейера сходит новый дрон модели Archer, готовый к выполнию боевых задач.
Дроны как «летающие смартфоны»
Если разобрать современный ударный беспилотник, то окажется, что его корпус — это простая оболочка, а вся ценность скрыта внутри. По сути, это летающий iPhone, напичканный датчиками, камерами и сложной электроникой. Сами моторы и рамы из карбона со временем становятся обычным товаром, который легко купить, но «мозги» и связь — это то, где идет настоящая гонка вооружений. Каждый год возможности таких устройств должны удваиваться, чтобы обходить системы защиты врага. Это похоже на развитие сотовой связи в девяностых годах: победит тот, кто создаст лучшую операционную систему и объединит все свои продукты в единую сеть, работающую без сбоев.
Полная независимость от Китая
Раньше было невозможно купить дрон, в котором не было бы китайских деталей или чипов. Сегодня ситуация меняется: создается целая экосистема, которая не зависит от китайских цепочек поставок. Это критически важно, потому что в случае конфликта поставки из Китая могут просто прекратиться, оставив армию без оружия. За последние три года удалось разработать собственные радиомодули, полетные контроллеры и другие важные компоненты, которые теперь производятся прямо в США. Это дает уверенность в том, что в дронах нет «закладок» и они будут работать именно так, как задумано.
Беспощадное упрощение конструкции
Существует правило: лучший способ ускорить производство — это удалить из изделия все лишнее. Каждая деталь и каждое требование подвергаются жесткой проверке: «А нужно ли это на самом деле?». Часто инженеры отказываются от сложных функций, которые хорошо смотрятся на выставках, но бесполезны в реальном бою. Например, вместо дорогих литых корпусов используются плоские алюминиевые пластины, которые вырезаются за секунды. Это не только дешевле, но и эффективнее, так как пластина служит радиатором для охлаждения электроники. Чем проще вещь, тем меньше шансов, что она сломается или ее будет трудно произвести в миллионных тиражах.
Умная вертикальная интеграция
Делать все самостоятельно — от винтиков до сложных процессоров — невозможно, поэтому выбирается стратегия «делать то, что важно». Если какая-то деталь сильно влияет на качество или стоит слишком дорого у поставщиков, ее начинают производить внутри компании. Например, когда сторонние компании просили за радиомодули 5 000 долларов, было решено сделать свою за 50 долларов. Это не только экономит огромные деньги, но и позволяет контролировать качество каждой платы и быстро вносить изменения, если на фронте изменились условия.
Стратегия «двух плат» для борьбы с дефицитом
Когда компания решает выпускать миллион устройств в год, она сталкивается с неожиданной проблемой: во всем мире может просто не оказаться нужного количества одинаковых деталей. Можно скупить абсолютно все чипы определенной модели, которые есть у всех дистрибьюторов в Америке, и их все равно хватит лишь на пару месяцев работы. Это — «скрытая ловушка» массового производства, о которой не задумываются создатели прототипов в гаражах. Чтобы конвейер не остановился из-за отсутствия одной маленькой микросхемы, инженеры применяют хитрость: они проектируют сразу две разные версии «мозгов» для дрона — плату «А» и плату «Б». Они должны работать абсолютно одинаково, но при этом внутри них не должно быть ни одной общей детали. Если на мировом рынке закончатся процессоры для одной платы, завод просто переключится на вторую. Это требует в два раза больше инженерной работы, но только так можно гарантировать, что армия получит свои тысячи дронов вовремя, несмотря на любые кризисы в поставках.
Прямая связь с полем боя
Инженеры не сидят в вакууме, они постоянно общаются с теми, кто реально использует эти дроны в конфликтах. Это позволяет мгновенно узнавать, что мешает солдату и какие функции действительно спасают жизни. Вместо того чтобы слушать отчеты чиновников, команда анализирует видеозаписи реальных миссий. Так появились простые решения: например, помечать антенны разными цветами, чтобы в стрессовой ситуации солдат не перепутал разъемы.
Моделирование будущего через реальность
Инженеры часто смотрят видео с YouTube, где показано использование их техники, чтобы понять, как улучшить продукт. Это дает больше информации, чем любые теоретические расчеты. Например, заметив, как бойцы общаются во время полета, в наземную станцию добавили второй экран и возможность подключения iPhone, чтобы навигатор мог помогать пилоту. Такой подход «сверху вниз» позволяет делать интерфейсы управления максимально удобными. В условиях, когда от правильности нажатия кнопки в меню зависит жизнь человека, удобство программы становится таким же важным оружием, как и боезаряд на борту.
Культура «быстрых итераций»
В компании не боятся ошибаться и разбивать аппараты на тестах. Группы инженеров работают как маленькие стартапы внутри большой структуры, постоянно пробуя что-то новое. Если какая-то деталь на конвейере замедляет процесс, ее просто «увольняют» или заменяют более простой. Даже в условиях массового производства сохраняется дух гаражного изобретательства. Каждое устройство, которое сходит с линии, проходит автоматический и ручной стресс-тест: его буквально «выкручивают» в воздухе, чтобы убедиться, что оно не развалится при резком маневре в бою.
Искусственный интеллект как страховка
Когда враг включает «глушилки» и связь с оператором пропадает, обычный дрон становится бесполезным. Система Archer AI решает эту проблему: на борту установлен компьютер, который умеет сам видеть цель. Оператор находит объект, нажимает кнопку «захвата», и дальше дрон сам летит в цель, даже если связь полностью оборвалась или пропал сигнал GPS. Это значительно снижает нагрузку на солдата. Ему больше не нужно «присматривать» за аппаратом все 30 минут полета, рискуя потерять концентрацию. Дрон становится автономным ровно в тот момент, когда это нужнее всего, позволяя бойцу сосредоточиться на безопасности своей позиции.
Дрон против дрона — новая дуэль
Самый эффективный способ сбить вражеский беспилотник — это использовать другой беспилотник. Перехватчик Bandit летает со скоростью более 300 км/ч, чтобы догонять и уничтожать крупные дроны-камикадзе. Это гораздо дешевле, чем использовать зенитные ракеты, которые стоят миллионы долларов. В будущем скорость перехватчиков планируют довести до 400 км/ч, чтобы они могли охотиться даже на реактивные беспилотные аппараты. Это создает непроницаемый щит для военных баз и городов, делая атаку дронами экономически бессмысленной для врага.
Отказ от 3D-печати в пользу массовости
Многие думают, что печатать дроны на 3D-принтерах прямо на поле боя — это отличная идея, но для настоящего масштаба это не подходит. 3D-печать хороша для создания прототипов или редких деталей, но она слишком медленная и дорогая для производства миллионов штук. Чтобы победить в большой войне, нужны централизованные заводы, которые работают как швейцарские часы. Невозможно напечатать микросхемы, моторы или радиомодули в окопе, поэтому упор делается на создание мощной промышленной базы, способной выдавать продукцию непрерывным потоком.
Уроки «реиндустриализации» Америки
Цель компании — стать для рынка дронов тем же, чем стала компания SpaceX для космоса. В США давно разучились производить сложную электронику в огромных масштабах, и создание такого завода помогает вернуть эти навыки. Это создает «эффект кругов на воде»: люди учатся делать печатные платы, сложные сплавы и софт, что в итоге делает всю страну сильнее. Если в Америке появится десяток таких компаний-чемпионов в разных отраслях, это полностью восстановит промышленную мощь страны. Дроны — это только начало пути к возвращению статуса мировой кузницы высоких технологий.
Экономика войны: дешево и сердито
Дрон стоимостью 2 000 долларов может уничтожить технику, стоящую миллионы. Это меняет саму суть конфликтов: теперь побеждает не тот, у кого самые дорогие ракеты, а тот, кто может производить тысячи дешевых и точных систем каждый день. Вложения в 250 миллионов долларов от крупных инвесторов идут не просто на покупку запчастей, а на создание фундамента: станков, софта и цепочек снабжения. Это позволяет снизить цену на устройства в десять раз по сравнению с тем, что предлагали традиционные оборонные гиганты.
Проблема «красного экрана»
Для управления гигантским заводом используется философия «идти на красный свет». Если на каком-то участке производства возникает затор (например, не хватает винтиков или станция зависла), это сразу отображается в системе. Руководители идут именно туда, где все «горит», и решают проблему на месте. Если завод работает идеально, календари начальников должны быть пустыми. Это значит, что они могут тратить свое время на самые сложные и проблемные участки, постоянно «разгребая» узкие места. Это позволяет поддерживать бешеный темп, когда каждые две минуты из здания вылетает новый готовый продукт.
Создание экосистемы поставщиков
Чтобы производить миллион дронов, нужно построить вокруг себя «целый город» из поставщиков. Один только заказ на одну маленькую деталь для такого количества устройств превращается в контракт на десятки миллионов долларов. Это заставляет мелкие фирмы по всей стране развиваться вместе с основным заводом. Каждый компонент — от кабеля до мотора — становится отдельной задачей, за которую отвечает конкретный человек. В итоге создается мощная промышленная сеть, где каждый элемент настроен на работу в огромных объемах, что делает всю систему очень устойчивой.
Достижение «сдерживания» через производство
Главная идея заключается в том, что наличие мощного завода по производству оружия — это лучший способ избежать войны. Если враг знает, что вы можете выпускать миллион ударных дронов в год, он трижды подумает, прежде чем начинать конфликт. Производственные мощности становятся таким же фактором сдерживания, как ядерное оружие, но при этом они гораздо более гибкие и применимые в современных условиях. Сильная промышленность и умение быстро создавать физические вещи — это то, что возвращает мир к стабильности и безопасности.