Объединенные Арабские Эмираты объявили во вторник, что 1 мая они выйдут из Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), картеля из 12 стран, который координирует добычу и экспорт нефти. Государство Персидского залива уже давно разочаровано квотами на нефть, которые вводит организация. ОАЭ также выйдет из ОПЕК+, группы, в которую входят другие крупные производители нефти, такие как Россия. Это решение является серьезным ударом по ОПЕК, где ОАЭ являются одним из ведущих производителем нефти в картеле и являются его членом уже почти шесть десятилетий. Это также происходит в непростое время для группы, поскольку закрытие Ормузского пролива мешает многим ее членам экспортировать сырую нефть.
ОАЭ — не первая страна, которая выходит из ОПЕК: Катар, Индонезия, Эквадор и Ангола уже вышли из ОПЕК. Так что это не конец света, но интересно. ОАЭ начали изучать возможность выхода из ОПЕК еще 8 лет назад — примерно в то время, когда Катар (не являющийся относительно крупным производителем нефти) вышел из картеля в начале 2019 года. Так что удивления и шока в решении ОАЭ у людей в индустрии здесь нет.
ОК. А что пишут мировые аналитики? Каковы очевидные причины такого шага?
Аналитики в целом сходятся во мнении, что выход ОАЭ, безусловно, не является решением по одной причине, и указывают на совокупность:
- Первое — экономический мотив. ОАЭ вышли из ОПЕК, потому что квоты ограничивали добычу ниже их реальных возможностей. Страна инвестировала в расширение мощностей и стремится максимально быстро монетизировать их, особенно в условиях волатильного рынка.
- Второе — затяжной конфликт с Саудовской Аравией внутри картеля. ОАЭ были недовольны распределением квот и доминирующей ролью Эр-Рияда, и со временем участие в ОПЕК стало восприниматься как ограничение суверенной энергетической политики.
- Третье — война с Иран как катализатор. Удары по инфраструктуре и риски для судоходства показали, что координация внутри ОПЕК никак не помогает в кризисе, и подтолкнули ОАЭ к более самостоятельным действиям. Удачное время.
- Четвертое — курс на стратегическую автономию. ОАЭ все меньше хотят быть связаны жесткими альянсами и стремятся действовать как взрослый независимый глобальный игрок, выстраивая односторонние отношения с разными центрами силы.
- Пятое — фактор США. Усиление военно-политических и экономических связей с Вашингтоном делает для ОАЭ более логичным действовать вне картеля, ориентируясь на рынок и собственные интересы.
- Шестое — структурные изменения самого рынка нефти. Рост добычи в США и других странах ослабил способность ОПЕК контролировать цены, поэтому ценность участия в картеле банально объективно снизилась.
- Седьмое — инфраструктурное преимущество ОАЭ. Наличие альтернативных экспортных маршрутов и развитой логистики дает им больше гибкости, чем другим странам региона, и делает выход из ОПЕК менее рискованным.
Это все понятно. В сумме аналитики рассматривают этот шаг как прагматичное решение: экономическая выгода от свободной добычи совпала с политическим разворотом в сторону большей самостоятельности и более тесной ориентации на США.
Самое интересное, конечно, что более детально пишут про геополитический сдвиг и удар по идее многополярного мира.
1/ ОАЭ решили стать «любимым вассалом» США
Характеристика ОАЭ как «вассала» США была бы не вполне точной; скорее, эмираты прагматично выбрали роль наиболее ценного и незаменимого стратегического партнера Вашингтона. Этот шаг был продиктован не столько давлением США, сколько холодным расчетом в момент экзистенциальной угрозы. Непосредственным катализатором послужила война США и Израиля с Ираном, которая создала беспрецедентный энергетический кризис и напрямую угрожала безопасности ОАЭ. Столкнувшись с массированными иранскими атаками, включая болезненный удар по газоперерабатывающему заводу «Хабшан», эмираты пришли к выводу, что их безопасность не может быть обеспечена в рамках прежних структур.
Советник президента ОАЭ по дипломатическим вопросам Анвар Гаргаш публично выразил глубокое разочарование позицией арабских стран и Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, которые, по его мнению, проявили историческую слабость, не оказав Эмиратам адекватной политической и военной поддержки. В этих условиях выход из ОПЕК стал тем стратегическим капиталом, который Абу-Даби использовал для того, чтобы положить его на алтарь и гарантировать углубление взаимодействия с США и подтвердить свой статус незаменимого союзника, на которого Вашингтон может положиться.
Краеугольным камнем этой сделки являются всеобъемлющие гарантии безопасности, как бы они ни были реалистичны, что особенно критично на фоне продолжающегося конфликта. Трамп неоднократно проводил прямую связь между военной защитой государств Персидского залива и их энергетической политикой, утверждая, что союзники не могут одновременно пользоваться американским «зонтиком безопасности» и взвинчивать цены на нефть в рамках картельных сговоров. Демонстративный выход ОАЭ из ОПЕК стал для администрации Трампа желанной крупной политической победой, подтвердив эффективность такого подхода.
Помимо военного аспекта, США обещают масштабное экономическое партнерство. Речь идет о заключении стратегических соглашений с Национальной нефтяной компанией Абу-Даби (ADNOC) на сумму 60 миллиардов долларов, которые предусматривают передачу передовых технологий в области добычи и переработки. Вкупе с общим пакетом сделок на сумму свыше 200 миллиардов долларов, заключенным во время визита Трампа, это в теории открывает перед Эмиратами дверь в клуб ближайших экономических партнеров Вашингтона, гарантируя приток не только капитала, но и инноваций. Выход из ОПЕК в теории является мощным драйвером диверсификации экономики, закрепленной в стратегии Vision 2030. Эксклюзивный доступ к американским технологиям и инвестициям ускорит модернизацию нефтегазового сектора и смежных отраслей, делая экономику более устойчивой и инновационной. В теории.
Что еще интересно: ОАЭ выбрали покинуть картель производителей и быть более связанными со странами-потребителями. Перешли на другую сторону. Переметнулись. Будучи одним из многих членов ОПЕК, ОАЭ терялись в общей массе производителей, а их голос был лишь одним из многих. Теперь же, действуя как суверенный и гибкий поставщик, напрямую координирующий свои действия с ключевым игроком на стороне спроса, они приобретают уникальный статус. Связь с потребителями делает их ключевым элементом архитектуры энергобезопасности всего Запада. Такой статус приносит политическое влияние, преференции в других сферах и гарантирует, что США будут учитывать интересы ОАЭ уже не как просто экспортера, а как стратегического партнера. ОАЭ меняют призрачную власть над ценой, которой все равно трудно управлять, на реальную власть над объемами добычи и рынками сбыта.
2/ Как на решение ОАЭ повлияла слабость России и Китая?
Геополитическая слабость традиционных тяжеловесов — России и Китая — сыграла роль мощного катализатора, ускорившего дрейф ОАЭ в сторону единственного реального центра силы. Россия, ключевой участник соглашения ОПЕК+, сама оказалась в роли «слабого звена». Ее доходы от нефти и газа катастрофически сократились, а способность поддерживать дисциплину в альянсе и, что важнее, обеспечивать хоть какую-то значимую военную или экономическую поддержку партнерам по ОПЕК+ в условиях затяжного конфликта на Украине, санкций и внутренних проблем была подорвана.
Вытеснение России с ключевых нефтяных рынков открыло перед Абу-Даби уникальное окно возможностей, отказаться от которого было бы стратегической близорукостью. Наращивание добычи и экспорта для захвата доли рынка было невозможно в условиях ограничений ОПЕК+. Теперь же, освободившись от них, ОАЭ могут оперативно нарастить поставки и надолго закрепиться на тех рынках, которые прежде контролировала Россия. Этот шаг наносит двойной удар по Москве: с одной стороны, он еще больше ослабляет позиции российской нефти, а с другой — подрывает сам механизм ОПЕК+, который оставался для России последним инструментом поддержания цен и стабильности бюджета. Таким образом, решение ОАЭ — это тактический ход, позволяющий обернуть чужие потери в собственное стратегическое завоевание.
С другой стороны, Китай, крупнейший импортер нефти в мире, продемонстрировал свою неспособность или нежелание выступать в роли гаранта безопасности на Ближнем Востоке. Хотя Пекин активно наращивает экономическое присутствие в регионе, он оказался не в силах ни предотвратить блокировку Ормузского пролива, через который идет значительная часть его импорта, ни защитить ключевых поставщиков от иранских атак.
В этой ситуации, когда Москва не может поддержать экономически, а Пекин — защитить военной силой, ставка на военно-политический альянс с США предстала для ОАЭ не как один из вариантов, а как императив выживания.
3/ Удар по БРИКС
Решение о выходе Объединенных Арабских Эмиратов из ОПЕК и их стратегический дрейф в сторону теснейшего альянса с Соединенными Штатами наносят сокрушительный, почти символический удар по БРИКС и по всей конструкции многополярного мира. ОАЭ не просто одна из многих стран глобального Юга; с момента своего присоединения к блоку в 2024 году они стали вторым по величине ВВП на душу населения государством-членом, ведущей финансовой и логистической державой арабского мира и ключевым мостом между производителями и потребителями энергии. Их уход под американский зонтик в момент обострения конфликта с Ираном обнажает фундаментальную слабость БРИКС и лишает многополярную риторику ее самого яркого примера успеха.
Первый и самый непосредственный удар приходится по энергетическому измерению БРИКС. ОАЭ, наряду с Саудовской Аравией и Россией, должны были стать ядром нового порядка на нефтяных рынках, позволяющего странам блока координировать добычу в интересах развития, а не в угоду западным экономикам. Вместо этого Абу-Даби демонстративно вышел из механизма ОПЕК+ — единственной площадки, где Россия еще сохраняла статус глобального регулятора, — и перешел на сторону главного потребителя и стратегического конкурента Китая. Тем самым ОАЭ показали, что для ведущих экспортеров энергоресурсов многополярная альтернатива не работает: когда потребовались гарантии выживания, они обратились не к партнерам по БРИКС, а к традиционному гегемону.
Второй удар носит военно-политический характер и разрушает саму идею о том, что мир больше не является однополярным. Присоединяясь к БРИКС, ОАЭ рассчитывали на формирование новой системы коллективной безопасности, в которой не доминирует единственная сверхдержава. Однако в час реальной угрозы — массированных иранских атак — ни Россия, связанная украинским конфликтом, ни Китай, осторожно балансирующий в регионе, не смогли и не захотели предоставить Абу-Даби действенную военную защиту. Выход из ОПЕК стал прямой платой за американские гарантии и показал: многополярность остается фикцией до тех пор, пока альтернативные центры силы не способны или не готовы проецировать военную мощь для защиты своих ключевых партнеров.
Третий удар — институциональный и репутационный. ОАЭ были не просто членом БРИКС; они олицетворяли способность объединения переманивать на свою сторону прежних союзников Запада и строить независимую финансовую архитектуру. Абу-Даби активно участвовал в обсуждении расчетов в национальных валютах, инвестировал в Новый банк развития и позиционировал себя как хаб для технологического обмена в обход западных санкций. Теперь, подписав с США пакет соглашений на сотни миллиардов долларов и приняв американскую модель безопасности, ОАЭ фактически становятся троянским конем Запада внутри БРИКС. Их пример заразителен: другие государства глобального Юга, наблюдая, как один из самых успешных членов блока выбирает жесткие двусторонние гарантии и доступ к технологиям вместо аморфной многополярной солидарности, неизбежно зададутся вопросом о реальной ценности пребывания в БРИКС.
Наконец, стратегическое унижение для Китая и России как локомотивов многополярности трудно переоценить. Вытеснение России с нефтяных рынков лишало Москву валютной выручки, но одновременный уход ОАЭ из ОПЕК+ под американским патронажем добивает остатки российского влияния на ценообразование. Это ускоряет финансовое удушение России, на которое Запад и рассчитывал, и демонстрирует Пекину, что его стратегия «нефтяной безопасности» через БРИКС провалилась: главные поставщики теперь будут действовать в координации с военно-морским и экономическим соперником Китая.
ОАЭ своим решением не просто покинули картель; они отказались от роли несущей опоры многополярного проекта и выбрали иерархичный союз с доминирующей сверхдержавой.
Военная мощь и деньги перевешивают любые самые красивые концепции равноправного миропорядка.