Джош Тиранджел написал большое эссе в The Atlantic. Что говорит? Мир стоит на пороге огромных перемен. Мы привыкли думать, что новые технологии — это просто более удобные инструменты, как пылесос вместо веника. Но то, что происходит сейчас с искусственным интеллектом, больше похоже на падение гигантского астероида, который может полностью перекроить нашу жизнь.
Зачем государству вообще нужно считать рабочих и их зарплаты?
История учит нас: когда начинаются большие технические перемены, люди часто страдают. В 1869 году в Массачусетсе поняли, что заводы работают быстрее, чем может выдержать человеческое тело. В те времена прогресс буквально «отрывал детям руки» на производстве. Чтобы остановить насилие и бунты, власти решили начать считать: сколько люди работают, сколько получают и в каких условиях живут. Так появилось Бюро статистики труда (BLS). Цифры — это не просто скучные колонки в таблице. Это способ государства сказать людям: «Мы вас видим, мы стараемся быть честными». Сегодня BLS — это маленькое чудо цивилизации. Каждый месяц они опрашивают 60 000 домохозяйств и 120 000 бизнесов. Благодаря этому мы знаем, как меняется наша жизнь. Например, с 2000 года число работников в фудтраках (закусочных на колесах) выросло на 907% (сейчас их 44 119 человек). Услуги по уходу за животными (стрижка, дрессировка) теперь дают работу 190 984 людям — это рост на 513%. А массажистов в США стало почти 100 000. Эти цифры показывают, что мы стали богаче и приспособились к изменениям. Но статистика хорошо видит прошлое и плохо — будущее. А будущее в лице ИИ может быть беспощадным.
ИИ — это не «улучшенная печатная машинка», это «астероид»
Раньше машины заменяли только грубую физическую силу. ИИ же заменяет человеческий разум и навыки, которые люди приобретали годами. Он может проглотить сто отчетов, пока вы допиваете кофе, писать код не хуже инженера и сочинять музыку, которую не отличишь от творчества выпускника престижной школы. Самое интересное, что сначала создатели ИИ пугали нас «демонами», а теперь стараются сделать технологию максимально скучной на словах. Они говорят об «ускорении трансформации» и «оптимизации рабочих процессов», чтобы мы не паниковали. Но за этими вежливыми словами скрывается программа, которая выполняет задачи, требовавшие раньше таланта и суждений, — и делает это без устали и равнодушия.
Ловушка для белых воротничков: от помощи к замене
Сейчас многие офисные работники радуются ИИ: он помогает писать скучные письма или делать отчеты. Компании вроде Microsoft и PwC даже приказывают сотрудникам использовать ИИ, чтобы работать быстрее. Но те, кто сейчас «перепоручает» свою работу машине, понимают: наступит день, когда машина станет настолько умной, что человек ей больше не понадобится. Это называется «когнитивным устареванием». Когда программа сможет делать вашу работу целиком, вам придется искать место у стойки фудтрака, в спа-салоне для собак или за массажным столом. По крайней мере, до тех пор, пока не появятся человекоподобные роботы, которые смогут делать и это.
Почему экономисты-оптимисты могут ошибаться?
Многие ученые говорят, что все будет в порядке. Мол, когда появились банкоматы, кассиров в банках стало не меньше, а больше. Когда появился Excel, бухгалтеры не исчезли, а стали делать более сложную работу. Прогноз Бюро статистики говорит, что за следующие 10 лет занятость вырастет на 3,1% (это около 5 миллионов новых рабочих мест). Это меньше, чем 13% в прошлом десятилетии, но все же не катастрофа. Однако есть проблема, которую экономисты не могут измерить: люди получают смысл жизни и самоощущение от того, чем они занимаются. Большинство не хочет бросать свою профессию, даже если они смогут найти другую работу (в чем они сильно сомневаются). Опрос показал, что 71% людей боятся, что ИИ оставит их без работы навсегда. И самое тревожное, что владельцы заводов и технологических гигантов согласны с этим страхом.
Честные предупреждения от «хозяев мира»
В отличие от осторожных политиков, руководители компаний говорят прямо: грядут увольнения. Глава компании Anthropic Дарио Амодеи заявил, что ИИ может поднять уровень безработицы на 10–20% в ближайшие один-пять лет и уничтожить половину всех офисных должностей начального уровня. Глава Ford Джим Фарли считает, что за десять лет исчезнет буквально половина всех офисных работников. А Сэм Альтман из OpenAI признался, что в его закрытом чате с друзьями-директорами даже спорят, когда появится компания стоимостью в миллиард долларов, где работает всего один человек. Пока компании рапортуют инвесторам о «снижении численности персонала» как о чем-то хорошем, рабочие под ногами чувствуют, как трещит лед.
Главный враг — это скорость
Экономика может переварить любые изменения, если они происходят медленно. Если за 30 лет исчезнет треть профессий (как это было с лифтерами), мы этого почти не заметим: старые работники уйдут на пенсию, новые не придут. Но ИИ может изменить все за месяцы. Международный валютный фонд (МВФ) прогнозирует, что ИИ затронет примерно 40% всех рабочих мест в мире. Если это случится быстро, наши политические институты, которые и так сейчас не очень крепкие, могут просто развалиться. Одно дело — постепенная настройка, и совсем другое — когда миллионы людей теряют доход в один момент.
«Канарейки в шахте» уже начали погибать
В старину шахтеры брали с собой канареек: если птица умирала, значит, в шахте газ и пора бежать. В нашей экономике такими «канарейками» стали молодые люди 22–25 лет. Исследование Стэндфордского университета показало, что в тех сферах, где активно используется ИИ, занятость молодежи упала на 13% с конца 2022 года. Пока экономисты спорят, виноват ли в этом именно ChatGPT или просто выросли процентные ставки, цифры остаются тревожными. В компаниях может происходить «скрытая безработица»: людей не увольняют сразу, но они делают меньше работы, потому что ИИ часть задач берет на себя. Обычно это ведет к падению производительности, но сейчас в Америке она, наоборот, растет. Это «чит-код» для экономики: один рабочий создает больше товаров и услуг за тот же час, и общий «пирог» богатства растет. Но вопрос в том, кому достанутся куски этого пирога.
Старое железо — наш временный спаситель
Если все так серьезно, почему мы еще не на улице? Ответ смешной: мир держится на старых компьютерах. Огромные корпорации из списка Fortune 500 до сих пор работают на мейнфреймах — огромных шкафах-компьютерах, которые были созданы еще в 1960-х годах. Никто толком не знает, как они работают, но они надежны. Чтобы внедрить ИИ, компаниям нужно перестроить всю систему, переписать контракты и договориться с кучей упрямых людей. Когда появилось электричество в 1880-х годах, заводам потребовалось 40 лет, чтобы полностью отказаться от паровых двигателей и получить реальную выгоду. Так что «астероид ИИ» может лететь к нам еще десятилетие просто из-за нашей лени и старой техники.
Почему на этот раз все может быть иначе?
Профессор Антон Коринек считает, что его коллеги-экономисты ошибаются, глядя только в прошлое. Мы привыкли, что машины тупые. Но ИИ — умный, и он может «внедрять сам себя». Например, в консалтинге фирмы всегда брали огромные деньги за отчеты, которые писали молодые сотрудники. Если одна фирма начнет использовать ИИ и предложит работу быстрее и дешевле, у остальных не будет выбора: либо внедрять ИИ и увольнять людей, либо обанкротиться. Конкуренция заставляет компании бежать вперед, даже если они сами в ужасе от того, что делают.
Заговор молчания и давление денег
Заметили, что директора крупных компаний вдруг перестали честно говорить об увольнениях? Это не случайно. В США работает 280 590 специалистов по связям с общественностью (пиарщиков) — их в семь раз больше, чем журналистов. Они посоветовали начальникам замолчать, потому что увольнения из-за ИИ — это очень непопулярная тема. Инвесторы требуют результатов и прибыли прямо сейчас. Самый простой способ показать прибыль — сократить расходы на людей. Директора чувствуют себя запертыми: если они не заменят людей на ИИ, их самих уволит совет директоров. Это похоже на лихорадку: «У нас 40 000 человек в службе поддержки? Оставьте 10 000, остальное сделает ИИ».
Государство отстает и не хочет помогать
В Америке есть старая программа помощи рабочим, пострадавшим от глобальной торговли. С 1974 года через нее прошли 5 миллионов человек, получая деньги на переобучение и переезд. Но когда предложили сделать такую же программу для тех, кого заменили роботы, политики в Конгрессе просто дали этой идее умереть. При этом в стране не хватает 700 000 рабочих на заводах и стройках. Нам отчаянно нужны техники, которые могут чинить сложные машины или устанавливать системы охлаждения для серверов ИИ. Эти люди могут зарабатывать шестизначные суммы, и их работу трудно заменить роботом. Но государство тратит гораздо больше денег на четырехлетнее высшее образование, чем на краткосрочное обучение таким нужным профессиям. Мы платим за то, чтобы люди учились профессиям, которые исчезают, и жалеем денег на короткие программы подготовки техников, которые нам отчаянно нужны прямо сейчас. Это похоже на то, как если бы мы строили парусники в эпоху паровых двигателей.
Странные союзы: от Берни Сандерса до Стива Бэннона
Страх перед ИИ объединил даже заклятых политических врагов. Левый политик Берни Сандерс предлагает ввести налог на роботов, сократить рабочую неделю и раздавать прибыль компаниям рабочим. С другой стороны, правый радикал Стив Бэннон требует, чтобы государство вообще забрало себе 50% доли в компаниях ИИ, чтобы контролировать их. Бэннон считает, что если ИИ — это стратегическое оружие, то оно не может принадлежать кучке богачей из Кремниевой долины. Когда люди, которые в обычной жизни не подали бы друг другу руки, начинают требовать таких радикальных мер, это значит, что старая система капитализма просто не справляется с масштабом угрозы. Когда крайние левые и крайние правые начинают говорить об одном и том же — это верный признак грядущего популистского взрыва. Люди злы из-за несправедливости, и ИИ становится новой целью для этого гнева. Если политики не предложат мирный план, дело может дойти до «вил и топоров».
Главный вывод: мы должны хотя бы начать считать
Самое глупое, что мы делаем сейчас, — это экономим на информации. Бюджет Бюро статистики труда сокращается десятилетиями. Опрос, на который опираются все ученые, охватывает всего 60 000 семей — эта цифра не менялась 20 лет. Мы пытаемся управлять летящим в нас астероидом, глядя в крошечное запыленное зеркальце заднего вида. Первое, что должна сделать демократия, — это честно измерить, что происходит с ее людьми. Если мы не можем даже посчитать, сколько рабочих мест мы теряем и почему, то машины уже победили.
Демократия может просто не пережить скорость перемен
Бывший вице-премьер Британии Ник Клегг высказал очень неприятную для нас мысль: наши политические системы слишком медленные и «хрупкие» для такого шока. Демократия — это долгие споры и поиск компромисса. Но ИИ меняет мир за месяцы. Клегг считает, что в этой гонке выиграют либо маленькие и очень дружные страны (вроде скандинавских), которые могут быстро договориться о новом общественном договоре, либо жестокие диктатуры типа Китая. Китай может переселить миллион человек или запретить иметь больше одного ребенка просто по приказу сверху, не спрашивая согласия. Если западные демократии будут «дрейфовать» и спорить, пока миллионы теряют работу, они могут просто не пройти этот тест на выживание и развалиться из-за внутренних бунтов.
Главная опасность не в самом ИИ, а в «пузыре» ожиданий
Экономист Остан Гулсби предупреждает: нас может раздавить не интеллект машин, а обычная человеческая жадность и паника инвесторов. Он сравнивает это с «пузырем доткомов» 2001 года. Тогда компании вложили безумные деньги в оптоволоконные кабели и интернет-технологии, ожидая роста в 25% в год. Когда выяснилось, что реальный рост — «всего лишь» отличные 10%, случился крах. С ИИ может произойти то же самое: компании сейчас увольняют людей и вкладывают миллиарды в ИИ, веря в чудо. Если через пару лет окажется, что ИИ работает хорошо, но не приносит мгновенных сверхприбылей, инвестиции обвалятся. И тогда миллионы людей будут выброшены на улицу «старым добрым способом» — просто потому, что у компаний закончатся деньги из-за лопнувшего финансового пузыря. Мы рискуем потерять рабочие места из-за технологии, которая еще даже не начала работать в полную силу, просто из-за ошибки в прогнозах банкиров.