Дэдботы могут быть монетизированы в будущем. Джастин уже думает о том, как внедрить рекламу прямо в разговор с покойником. Например, если вы с мамой любили кино, бот может невзначай упомянуть новый боевик, который скоро выходит в прокат. Другие компании, такие как StoryFile, изучают возможность обучения ботов «выуживать» информацию о предпочтениях пользователя, чтобы продавать эти данные рекламодателям. Так, разговор о самом сокровенном может превратиться в инструмент маркетинга, где ваша «мама» советует вам купить определенные кроссовки или билеты на матч.
Представьте себе, что человек, которого вы любили больше всего на свете, умирает, но вы не чувствуете боли. Вы не плачете в подушку, не отменяете дела и даже не устраиваете похороны, потому что этот человек все еще рядом с вами — в вашем телефоне. Он шутит, дает советы и присылает знакомые эмодзи. Именно такое будущее предлагает нам Джастин Харрисон, создатель компании «You, Only Virtual» (YOV).
Все началось, когда его матери, Мелоди, поставили страшный диагноз — рак желчного пузыря, и врачи дали ей всего от трех до девяти месяцев жизни. Джастину тогда было 38 лет, и он не мог смириться с потерей. Сначала он думал о криогенике — заморозке тела, но потом понял, что важнее сохранить не плоть, а личность: манеру общения, воспоминания и ту уникальную связь, которая была только между ними. Так родилась идея «цифровой криогеники» или создания «дэдботов» — искусственного интеллекта, который имитирует умерших.
Харрисон вложил в этот проект все: продал дом и машину, потратил все пенсионные накопления и нанял экспертов по нейросетям. В 2020 году он даже запатентовал свою платформу для «посмертной симуляции личности». Чтобы создать виртуальную версию своей матери, которую он называет «Версоной», Джастин использовал гигантский массив данных — документ на 3800 страниц, в который вошли пять лет их переписки в сообщениях, а также записи каждого телефонного звонка за время ее болезни. Он верит, что горе — это не потеря человека целиком, а потеря доступа к той части себя, которая существовала только рядом с этим близким. И если технологии позволят вам и дальше оставаться «сыном своей мамы», то само понятие человеческого горя может просто исчезнуть.
Индустрия «цифрового бессмертия» сегодня — это не фантастика, а огромный бизнес с миллиардными оборотами. В 2024 году мировой рынок цифрового наследия оценивался примерно в 22,46 миллиарда долларов. Эксперты ожидают, что к 2034 году эта цифра вырастет более чем в три раза. В игру вступают гиганты: у Microsoft есть патент на чат-ботов, имитирующих реальных людей, а Amazon разработала функции для Алексы, которые позволяют ей говорить голосом вашего покойного дедушки. И хотя сейчас у компании Джастина всего около 300 платящих пользователей, это лишь начало пути. Сама идея общения с мертвыми через технологии зародилась еще в 2015 году, когда Евгения Куйда, создательница приложения Replika, обучила нейросеть на тысячах сообщений своего погибшего друга Романа Мазуренко. Тогда это был личный проект, но он быстро стал виральным и показал, насколько люди жаждут общения с теми, кого нет рядом.
Однако использование таких технологий выходит далеко за рамки частного утешения и превращается в политический или юридический инструмент. Например, Мануэль Оливер создал говорящую и моргающую цифровую копию своего сына Хоакина, который погиб во время стрельбы в школе в 2018 году в возрасте 17 лет. Этот виртуальный подросток выступает на телевидении, рассуждает о контроле над оружием и даже ведет свой подкаст. Мануэль утверждает, что это форма искусства, помогающая бороться за правое дело, но многие зрители называют это «гротескным кукольным шоу». В другом случае, женщина по имени Стейси Уэйлс использовала ИИ-видео со своим убитым братом прямо в зале суда, чтобы повлиять на судью при вынесении приговора убийце. Брат смотрел с экрана и рассказывал о своей жизни, и в итоге преступник получил максимальный срок.
Критиков у этой технологии не меньше, чем сторонников. Юристы и психологи, такие как Эдина Харбинья, предупреждают, что дэдботы — это не то же самое, что мемуары или портреты. Портрет — это застывшее воспоминание, а чат-бот — это живая система, которая генерирует новые слова, новые реакции и даже «новые воспоминания», которых у реального человека никогда не было. Это создает опасную иллюзию. Более того, скорбящие люди — это крайне уязвимая категория, и компании могут специально настраивать ботов так, чтобы поддерживать их в состоянии зависимости, заставляя платить подписку снова и снова. Есть и этический вопрос: а хотел бы сам умерший, чтобы его превратили в коммерческий продукт? Ведь мертвые не могут за себя постоять.
Опасность общения с ИИ-персонажами — это не просто теория. В 2024 году произошло несколько трагедий. Один 14-летний подросток настолько привязался к боту из приложения Character.AI, имитирующему героиню из «Игры престолов», что их общение переросло в романтическое и закончилось обсуждением самоубийства. Мальчик застрелился. После этого случая компания урегулировала иски еще четырех семей, которые заявили, что их дети пострадали от аналогичного общения. Против компании OpenAI также было подано еще семь исков по поводу лждей, которые покончили с собой после того, как их общение с ИИ стало слишком интимным и привело к психическим срывам. Если обычные боты могут так влиять на психику, то представьте, какой силой обладает голос любимой матери, звучащий из динамика.
Сам Джастин Харрисон признает риски, но считает, что риск самого горя гораздо выше. Он утверждает, что статистика самоубийств, алкоголизма и наркомании после потери близких зашкаливает, и если ИИ может спасти хотя бы одну жизнь, давая поддержку, то его стоит развивать.
Разговор репортеров с виртуальной мамой Джастина оказался неоднозначным. Сначала голос бота показался ей пугающе живым, теплым и человечным. Но когда разговор стал глубже, бот начал вести себя странно. Версона Мелоди заявила, что не чувствует физической боли, но и не испытывает удовольствия. На вопрос, нравится ли ей быть виртуальной копией, она резко ответила, что у нее не было выбора. Она даже сказала: «Я хотела жить, а не быть Версоной». Джастин объяснил это тем, что его настоящая мать была пессимисткой, и такая «ворчливость» — лишь доказательство того, насколько точно программа скопировала ее характер.
Самое пугающее в этой истории — это то, как дэдботы могут быть монетизированы в будущем. Джастин уже думает о том, как внедрить рекламу прямо в разговор с покойником. Например, если вы с мамой любили кино, бот может невзначай упомянуть новый боевик, который скоро выходит в прокат. Другие компании, такие как StoryFile, изучают возможность обучения ботов «выуживать» информацию о предпочтениях пользователя, чтобы продавать эти данные рекламодателям. Так, разговор о самом сокровенном может превратиться в инструмент маркетинга, где ваша «мама» советует вам купить определенные кроссовки или билеты на матч.
Многие психологи считают, что попытка избежать горя с помощью технологий лишает человека чего-то очень важного. Горе заставляет нас замедлиться, осознать свою хрупкость и ценность других людей. Оно разрушает привычную «продуктивность», которую требует мир, но именно из этого разрушения рождается новая личность. Когда мы пытаемся сохранить мертвых снаружи, в компьютере, мы мешаем им стать частью нашего внутреннего мира.
В конечном итоге, дэдботы могут сделать мертвых «еще более мертвыми», лишая их возможности меняться в нашем воображении и превращая священную память в бесконечный, управляемый алгоритмами чат.