Рубрики
Статьи/Блог

Воображение и эмпатия

Человек, который питает свое воображение более полным репертуаром мыслей и переживаний, способен не только богаче видеть реальность, но и — что еще более редко — представлять мир через воображение других. Именно это умение мы видим у Шекспира в такой чудесной степени — его способность растворяться в своих персонажах и вживаться в их точку зрения, никогда не притворяясь, что он как-то объясняет их. У разных людей разные виды воображения. Некоторые люди в основном сосредотачиваются на тех частях мира, которые поддаются количественной оценке. Эта прозаическая форма распознавания образов может быть очень практичной. Но она часто не видит субъективного способа, которым люди наполняют мир ценностями, эмоциями и стремлениями, а это именно то, что мы хотим увидеть, если хотим заглянуть в их опыт.

Американский социолог и журналист Дэвид Брукс, автор книг «Бобо в раю. Откуда берется новая элита» и «Общественное животное», колумнист и политический обозреватель The New York Times, выдал недавно такое мини-эссе:

«…Платон и Аристотель расходились во мнениях относительно воображения. Как отметили философ Стивен Асма и актер Пол Джаматти в своем мартовском эссе, Платон создал впечатление, что воображение — это несколько воздушно-феерическая роскошь. Оно имеет дело с иллюзиями и выдумками и отвлекает нас от реальности и нашей способности холодно рассуждать о ней. Аристотель возразил, что воображение — это одна из основ всех знаний.

Одна из трагедий нашего времени заключается в том, что наша культура не до конца осознала, насколько Аристотель был прав. Наше общество не умеет культивировать способность, в которой мы, возможно, нуждаемся больше всего.

Что такое воображение? Если посмотреть на это с одной стороны, то каждую секунду бодрствования ваш мозг подвергается бомбардировке жужжащей, цветущей путаницей цветов, форм и движений. Воображение — это способность создавать ассоциации между всеми этими кусочками информации и синтезировать их в модели и концепции. Когда вы заходите, скажем, в кофейню, вы не видите множество поверхностей, света и углов. Ваше воображение мгновенно объединяет все это в образ: «кофейня».

Нейроченые осознали, насколько фантастически сложным и субъективным на самом деле является процесс создания мысленных образов. Вы можете подумать, что восприятие — это простой «объективный» процесс восприятия мира, а познание — сложный процесс размышления о нем. Но это неверно.

Восприятие — быстрый процесс отбора, компоновки, интерпретации и переживания фактов, мыслей и эмоций — это важнейший поэтический акт, который делает вас самим собой.

Например, вы не видите голое понятие «кофейня». Образ, который вы создаете, насыщен личными чувствами, воспоминаниями и оценками. Вы видите: «слегка высококлассная пригородная кофейня, пытающаяся и безуспешно пытающаяся передать хипстерские настроения». Воображение, писал Чарльз Дарвин, «объединяет прежние образы и идеи, независимо от воли, и таким образом создает блестящие и новые результаты».

Более того, воображение может становиться богаче со временем. Когда вы идете на обед в День благодарения, ваш образ дяди Фрэнка содержит воспоминания о прошлых Днях благодарения, споры, шутки и всю сумму вашего общего опыта. Парень, которого вы когда-то считали невыносимым наглецом, теперь — по мере расширения и углубления вашего круга ассоциаций — представляется вам порядочной душой, борющейся со своими ранами. «Глупец видит не то же дерево, что мудрец», — заметил Уильям Блейк.

Можете ли вы улучшить свое воображение? Да. Создавая сложные и разнообразные линзы, через которые можно увидеть мир. Писательница Зэди Смит однажды написала, что когда она была девочкой, то постоянно представляла, каково это — расти в домах своих друзей.

«Я редко заходила в дом друга, не задаваясь вопросом, каково это — никогда не уходить оттуда», — написала она в The New York Review of Books. «То есть, каково это — быть поляком, ганцем, ирландцем или бенгальцем, быть богаче или беднее, произносить эти или те молитвы или придерживаться той или иной политики. Я была вуайеристом с равными возможностями. Мне хотелось узнать, каково это — быть всеми. Прежде всего, мне было интересно, каково это — верить в те вещи, в которые я не верила».

Какой потрясающий способ подготовить воображение к тому обществу, в котором мы все сейчас живем.

Зора Ниэл Херстон выросла у главной дороги в Итонвилле, штат Флорида. Еще маленькой девочкой она подходила к проезжающим мимо экипажам и спрашивала: «Не хотите ли вы, чтобы я проехала с вами часть пути?». Ее приглашали в экипаж, она некоторое время беседовала с незнакомцами, а затем возвращалась домой пешком.

Такие смелые социальные приключения уравновешивались, в случае Херстон, как и в случае многих людей с развитым воображением, долгими периодами чтения, уединения и внутренних приключений в ходе рассказывания себе историй. «Я жила захватывающей жизнью, не замечая окружающих», — вспоминала позже Херстон.

Человек, который питает свое воображение более полным репертуаром мыслей и переживаний, способен не только богаче видеть реальность, но и — что еще более редко — представлять мир через воображение других. Именно это умение мы видим у Шекспира в такой чудесной степени — его способность растворяться в своих персонажах и вживаться в их точку зрения, никогда не притворяясь, что он как-то объясняет их.

У разных людей разные виды воображения. Некоторые люди в основном сосредотачиваются на тех частях мира, которые поддаются количественной оценке. Эта прозаическая форма распознавания образов может быть очень практичной. Но она часто не видит субъективного способа, которым люди наполняют мир ценностями, эмоциями и стремлениями, а это именно то, что мы хотим увидеть, если хотим заглянуть в их опыт.

Блейк и другие стремились к самой зачарованной форме воображения, которая, как пишет Марк Вернон в «Эоне», «соединяет субъективное и объективное и воспринимает внутреннюю жизненную силу мира, а также внешние взаимосвязанности». Это — Ван Гог, рисующий звездные ночи, и Эйнштейн, воображающий себя бегущим рядом со лучом света.

Воображение помогает воспринимать реальность, примерять на себя другие реальности, прогнозировать возможное будущее, испытывать другие точки зрения. И все же, насколько приоритетным в школах является развитие этой важной способности?

Что происходит с обществом, в котором так много способностей к воображению остается невостребованным? Возможно, вы окажетесь в обществе, в котором люди чужды друг другу и самим себе…»