Крайне популярная ныне тема в мире. Идей по этому поводу великое множество. Ребята из Works in Progress считают, что Европа стагнирует не потому, что у нее внезапно исчезли технологии, предприниматели или деньги, а потому, что ее институты постепенно научились защищать уже существующее вместо того, чтобы приспосабливаться к изменениям. Это, конечно, касается не только Европы или упоминаемых ниже двух европейских стран.
На экономическую стагнацию можно смотреть как на накопительный процесс. В обществе есть люди, которые уже имеют работу, жилье, бизнес, социальные гарантии или определенное положение. Политические и экономические институты снова и снова дают преимущество именно им. Это удобно и политически понятно: защищать интересы существующих работников легче, чем объяснять, почему ради будущего нужно закрыть завод, изменить правила или позволить кому-то потерять нынешние привилегии. Но в результате экономика становится менее гибкой.
Хороший пример — Германия и система соучастия работников в управлении компаниями. В крупных компаниях рабочие советы получают очень серьезное влияние на реструктуризацию, а представители работников занимают значительную часть мест в советах директоров. Volkswagen, например, долгое время гарантировал сохранение рабочих мест. Когда конкуренция со стороны Китая сделала закрытие некоторых заводов экономически разумным, представители работников помогли продлить эту гарантию до 2030 года. До 2030 года, Карл! С точки зрения человека, который сегодня работает на заводе, это, конечно, прекрасно. Но с точки зрения компании и будущих работников ситуация может быть противоположной: сохранение неэффективного производства сегодня может означать меньшую конкурентоспособность и меньше рабочих мест завтра.
И возникает своего рода конфликт между теми, кто уже находится внутри системы, и теми, кто мог бы войти в нее в будущем. Система защищает инсайдеров, но тем самым затрудняет обновление экономики.
Интересна в этом отношении Франция. На первый взгляд она должна была бы быть еще менее эффективной: налоги выше, регулирование сильнее, государство играет большую роль. Однако Франция остается примерно сопоставимой с Великобританией по уровню богатства. В чем же подвох?
Франция раньше создала мощную физическую и энергетическую инфраструктуру: много жилья, автомагистрали, массовый общественный транспорт и огромную атомную энергетику. Иными словами, сначала страна накопила большой запас производительного капитала, а уже потом стала позволять себе более высокие налоги, перераспределение и регулирование.
Европа сегодня, возможно, проедает капитал, накопленный предыдущими поколениями. Это не только заводы, дороги или электростанции. Это еще и институциональный капитал: эффективные правила, инфраструктура, образование, промышленная база, технологические компетенции и организационные структуры, созданные десятилетиями ранее.
Проблема в том, что такой капитал можно расходовать очень долго, прежде чем последствия становятся очевидными. Страна может годами жить достаточно хорошо, даже если новые инвестиции уже недостаточны. Старые дороги еще работают, старые электростанции еще производят энергию, старые компании еще продают продукцию, люди все еще пользуются системой образования и социальной инфраструктурой. Поэтому стагнация может долго маскироваться под благополучие.
Европейская (и не только) проблема — это не одномоментный провал, а результат множества решений в пользу сохранения существующего положения вещей. Каждый отдельный выбор может выглядеть разумным и гуманным. Защитить рабочие места, не закрывать завод, сохранить социальную гарантию, не допустить роста цен, защитить существующий бизнес. Но если такие решения повторяются десятилетиями, экономика постепенно теряет способность перестраиваться.
Богатство и успехи прошлого способны позволить плохой институциональной системе довольно долго выглядеть успешной и тянуть лямку дальше, проедая былое. Но когда накопленный запас капитала начинает иссякать, становится заметно, что страна уже не создает достаточно нового богатства, чтобы компенсировать старое.