Рубрики
Статьи/Блог

Дэйна Джойя о бизнесе, поэзии и университетах

Я познакомился с творчеством и деятельностью Джойи еще в начале нулевых годов. Как раз в тот момент, когда он был председателем Национального фонда искусств (NEA). Я был просто поражен, что он организовывал постановки пьес Шекспира в войсках в Ираке и Афганистане, организовывал мастер-классы по литературе и поэзии для солдат, отправлял на войну лучших писателей США, чтобы они проводили эти мастер-классы, сподвигал военнослужащих на творчество, что в итоге ознаменовалось потрясающей книгой «Операция «Возвращение домой»». Джойя сильно повлиял на процесс издания нашего литературного Альманаха «Искусство Войны». Тогда я не знал, что он бросил карьеру в бизнесе в 42 года, чтобы посвятить всю свою жизнь литературе и ее продвижению. Необыкновенный человек. Незаметный для общества настоящий герой нашего времени.

Майкл Дэйна Джойя (родился 24 декабря 1950 г.) — американский поэт и писатель. Джойа был первым человеком в своей семье, поступившим в колледж, он получил степень бакалавра гуманитарных наук в Стэнфордском университете в 1973 году, в 1975 году — степень магистра в Гарвардском университете, степень магистра делового администрирования Стэнфордской школы бизнеса — в 1977 году. В 1977 году начал работать в General Foods Corporation, где в конечном итоге стал вице-президентом по маркетингу. Он был в команде, которая изобрела Jell-O Jigglers, и ему приписывают помощь в обращении вспять длительного спада продаж Jello.

Первые пятнадцать лет своей поэтической карьеры он писал по ночам, работая в General Foods Corporation. После эссе 1991 года «Может ли поэзия иметь значение?» (Can poetry matter?) привлек к себе международное внимание. Джойа ушел из бизнеса в 1992 году в возрасте 42 (!) лет, чтобы полностью посвятить себя писательской деятельности.

С 2003 по 2009 год он был председателем Национального фонда искусств (NEA) и вел на этом посту широкую кампанию по возвращению популярности чтению вообще и поэзии в частности. Джоя опубликовал пять сборников стихов и три тома литературной критики, а также оперные либретто, циклы песен, переводы, и более двух десятков литературных антологий. Поэт и критик Джойя известен как один из лидеров «нового формализма» — движения, призывающего к возвращению в англоязычную поэзию традиционных форм (метра, рифмы и др.).

Преподавал поэзию в Университете Южной Калифорнии.

Джойя известен в Штатах как человек, который вернул поэзию в Америку. Вы только послушайте, как это звучит. До Джойи поэзия в США считалось уделом маргинальны групп: либо узкой прослойки преподавателей литературы, либо богемных фриков. Джойя сделал все, что мог, чтобы вернуть поэзию в мейнстрим. Чтобы поэзия не воспринималась людьми в их массе как что-то чудаковатое, странное и непонятное с налетом отвратительности.

Я познакомился с творчеством и деятельностью Джойи еще в начале нулевых годов. Как раз в тот момент, когда он был председателем Национального фонда искусств (NEA). Я был просто поражен, что он организовывал постановки пьес Шекспира в войсках в Ираке и Афганистане, организовывал мастер-классы по литературе и поэзии для солдат, отправлял на войну лучших писателей США, чтобы они проводили эти мастер-классы, сподвигал военнослужащих на творчество, что в итоге ознаменовалось потрясающей книгой «Операция «Возвращение домой»». Джойя сильно повлиял на процесс издания нашего литературного Альманаха «Искусство Войны». Тогда я не знал, что он бросил карьеру в бизнесе в 42 года, чтобы посвятить всю свою жизнь литературе и ее продвижению. Необыкновенный человек. Незаметный для общества настоящий герой нашего времени.

**

Моя поэзия преобразилась, из-за того, что я работал в бизнесе. Вероятно, это могло произойти и в других компаниях, не только если бы я работал только в General Foods Corporation, но если вы подумаете об этом, то большинство поэтов в Соединенных Штатах учатся в школе с 6 лет. В 65 лет они все еще учатся в школе, все их видение мира — это академическая классная комната, университет. Я в основном работал с очень умными, нелитературными людьми в течение 15 лет. Точно так же в Вашингтоне, округ Колумбия, я работал с высокоинтеллектуальными, высококонкурентными, но нелитературными людьми. Это меняет ваше чувство языка, это меняет ваше чувство аудитории. Я думаю, что был бы худшим поэтом, если бы не поступил в бизнес-школу.

Еще одна причина, по которой я, вероятно, был хорош, заключается в том, что я в какой-то степени страдал в том плане, что мне приходилось работать по десять-двенадцать часов в день, занимаясь бизнесом, а затем я втискивал свое творчество в поздние ночные ночи и выходные дни. Я верю, что, как говорят джазовые музыканты, вы должны платить чем-то за свое творчество. Если ваше искусство не настолько хорошо, чтобы вы были готовы страдать за него, готовы жертвовать ради него, вы не проникаете достаточно глубоко внутрь себя.

Я покинул Гарвард в 1975 году, учился в бизнес-школе до 77-го года, потом 15 лет проработал в корпоративном мире, а потом уволился. На самом деле, самое странное, что я проработал до самого верха карьерной лестницы, и как раз тогда, когда я мог бы зарабатывать хорошие деньги, я просто сказал: «У меня есть только одна жизнь, чтобы жить». Это было сложно. Я думаю, вы знаете, что я потерял сына (умер от синдрома внезапной детской смерти (СВДС)). Это меняет ваш взгляд на то, что вы хотите сделать в жизни, поэтому я просто ушел из бизнеса, и мои коллеги были сбиты с толку, потому что они должны дать этому себе объяснение, которое имело бы для них смысл.

Люди в компании говорили: «У Джойи рак, он просто не хочет никому говорить», потому что они не могли понять, почему вы уходите, когда вы могли бы пройти весь свой карьерный и когда оставался лишь один шаг от вершины. Мне пришлось дать им объяснение, которое они могли понять. Я сказал: «Я буду преподавать». На самом деле я не собирался уходить, чтобы преподавать, но они понимали такое объяснение: «О да, в один прекрасный день я уйду и буду преподавать в Гарвардской школе бизнеса». Это фантазия была у многих из них. Для меня пришло время заново изобрести свою жизнь.

Я понимаю, что у меня были лучшие учителя в Гарварде. Они разделялись на два лагеря. Были пожилые мужчины, служившие в армии во время Второй мировой войны. Это дало им своего рода индекс реальности о том, каковы цели литературы. Два других моих учителя, Элизабет Бишоп и Роберт Фицджеральд, были людьми, которые в основном пришли к преподаванию очень поздно. Они зарабатывали себе на жизнь писательством, и только когда стали старыми и у них не стало хватать средств, они стали преподавать.

Я понял, что Уоллес Стивенс не учился в университете, Т. С. Элиот не учился в университете, я мог бы зарабатывать на жизнь как писатель каким-то другим способом. Без университета. Я просто чувствовал, что пребывание в университете делает меня, как поэта, слишком самовлюбленным. Я писал стихи для интерпретации, чтобы их интерпретировали, а не для того, чтобы их испытывали, переживали.

Почему так мало хорошей американской поэзии о бизнесе, когда бизнес — это такая большая часть американской жизни? Я думаю, что есть две причины. Прежде всего, люди склонны писать на основе своего жизненного опыта, и этот жизненный опыт в настоящее время в основном академический. Во-вторых, бизнес и деньги — единственные две непристойные темы, оставшиеся в американской поэзии. В американской поэзии вы можете писать конкретно о сексуальных актах или экскрементах, и вас будут хвалить, но если вы пишете о бизнесе, вас считают каким-то образом загрязненным. Я думаю, что даже непосредственно деловых людей, которые являлись бы одновременно и поэтами, п — их всего человек двенадцать-пятнадцать, и они действительно довольно знамениты, начиная со Стивенса и Эллиота и заканчивая такими людьми как Дикки и Эберхардт. Эти люди, как правило, не пишут о своем деловом опыте, потому что знают, что это, по сути, вызовет критику со стороны коллег.

Я не думаю, что люди из отдела маркетинга поймут мои стихи лучше или хуже, чем другие люди. Я думаю, что — и я знаю это, это не предположение, это глубоко укоренившееся наблюдение, — мои стихи написаны для людей с большим жизненным опытом. Чем старше аудитория, тем лучше аудитория. Чем разнообразнее аудитория, тем лучше аудитория. Возьмем, для примера, племя экономистов. У племени экономистов есть определенные ритуалы. Они собираются вокруг костра, они танцуют свой танец экономистов, они приносят свои жертвы экономистов, они поют свои песнопения экономистов. Поэты ведут себя точно так же, и мне не очень интересно общаться исключительно с ними. Моим желанием всегда было написать стихотворение, в котором мои коллеги-поэты скажут: «Ну и дела, это действительно хорошо сделано, это действительно хорошая работа», но в действительности это было бы написано, чтобы обратиться к широкому кругу людей.

В университете есть предположение, что обычный читатель, средний человек — он глуп. Мне неприятно говорить об этом публично, но центр человеческого интеллекта, эпицентр человеческой интеллектуальности — это не факультет английского языка. На факультете английского языка есть умные люди, но есть и тупые. Это отражение человечества в целом, и я встречаю умных людей в каждой профессии, в которую я иду, включая людей, занятых физическим трудом. Я имею в виду чрезвычайно рефлексивных и умных людей.

Это та жизнь, в которой они оказались, и я знаю это, потому что я первый человек в моей семье, который поступил в колледж. Я вырос среди людей рабочего класса, многие из которых не говорили по-английски как на родном языке. Моя семья с обеих сторон была полна действительно умных людей, и я не хочу исключать этих людей из аудитории, для которой я пишу.