Не переставайте создавать. Например, у вас есть работа, которую вы не воспринимаете всерьез, поскольку планируете стать писателем. Предпринимаете ли вы для работы мечты какие-то шаги? Пытаетесь ли что-то сочинять, как бы плохо у вас ни получалось?

Для того чтобы качественно выполнять работу, нужно ее любить. Идея эта, в общем-то, не новая. Обычно она звучит короче: «Занимайся тем, что нравится»; но одних слов здесь недостаточно, а воплотить их в жизнь непросто.

Эта идея противоречит тому, что большинство из нас усвоило еще в детстве. Когда я был ребенком, мне казалось, что работа и веселье несовместимы по определению. Жизнь делилась на две части: либо родители заставляли тебя что-то делать, и это называлось работой, либо ты мог заниматься чем угодно, и это называлось игрой. Иногда бывало и так, что поручения родителей приносили радость, а игра не приносила: например, когда ты больно падал. Однако такие случаи были единичными; в остальное время работа и веселье существовали отдельно.

Такое положение дел при этом не выглядело случайным. Предполагалось, например, что школа готовит нас к будущей работе, поэтому не было ничего удивительного в том, что она была скучной.

Мир людей в нашем детстве был разделен на две группы: взрослых и детей. Взрослые были эдаким проклятым племенем, поскольку им приходилось работать. Дети не работали, зато ходили в школу, что отчасти напоминало работу, потому что школа готовила нас ко взрослой жизни. И сколько бы мы ни твердили, как нам не нравится школа, взрослые единодушно заявляли, что работа гораздо хуже и жаловаться нам не на что.

Учителя были главным олицетворением идеи о том, что работа не может приносить радость. Удивляться здесь нечему: для большинства из них это было абсолютной правдой. Если мы не могли понять, почему нас заставляют заучивать столицы штатов, если мы хотим играть в вышибалы, то они задавались вопросом, почему им приходится присматривать за кучкой детей, если они хотят загорать на пляже. Ответ был простым: невозможно всегда делать то, что хочется.

Я не говорю, что мы должны позволять детям делать все, что им заблагорассудится. Некоторые вещи им в любом случае придется делать. Но если мы заставляем детей выполнять какую-нибудь скучную работу, разумно будет сказать им, что выполнение подобной работы позволит им в будущем заниматься более интересными вещами. [1]

Когда мне было девять или десять лет, отец сказал мне, что, когда я вырасту, я могу быть кем угодно при условии, что моя работа будет мне нравиться. Я запомнил это очень хорошо: такой невероятной показалась мне эта мысль. Как будто мне предложили помыть руки сухой водой. Я часто думал об этих словах, но мне никогда не приходило в голову, что он подразумевал под этим работу, которая была бы такой же увлекательной, как игра. Потребовались годы, прежде чем я понял, что он имел в виду именно это.

Профессии

Когда мы поступили в вузы, перспектива работы стала намного реальнее. Взрослые начали рассказывать нам о своей профессии, и мы иногда приходили к ним на работу. При этом подразумевалось, что всем без исключения нравится то, чем они занимаются. Вспоминая то время, я думаю, что одному из них его работа действительно нравилась: пилоту частного самолета. Банковский менеджер довольным не выглядел.

Я думаю, основная причина, по которой все взрослые делали вид, что они любят свою работу, коренилась в общем убеждении представителей верхушки среднего класса, что любить свою работу принято, и фраза о том, что на самом деле ты ее терпеть не можешь, не только подрывала твою карьеру, но и расценивалась как отступление от принятых в обществе норм.

Откуда взялась эта традиция притворяться, что ты любишь свою работу? Ответ можно найти в первом предложении моей статьи. Если любовь к работе является необходимым условием для ее успешного выполнения, значит, всем успешным людям нравится их работа. Вот и ключ к разгадке. Во всех уголках Соединенных Штатов можно найти в домах стулья, представляющие собой имитации тех, на которых двести пятьдесят лет назад сидели французские короли — о чем владельцы и не догадываются. Точно так же не догадываются они и о том, что их отношение к работе является не чем иным, как имитацией поведения великих мира сего.

Какой прекрасный способ развития у ребенка комплекса неполноценности! Большинство детей к тому времени, когда они задумываются о будущей профессии, уже имеют неверные представления об отношении к работе. Школа научила их относиться к работе как к неприятной необходимости. Взрослые убедили их, что работа еще более обременительна, чем школа. И в то же время они твердят, что любят свою работу. В итоге ребенок естественным образом начинает думать, что он не такой, как все окружающие его люди, и он не приспособлен к жизни в этом мире.

На самом деле, детям лгут трижды: то, что в школе считалось работой, настоящей работой не является; настоящая работа не обязательно хуже, чем школьные задания; многие из тех, кто говорил им, что любит свою работу, на самом деле ее не любят.

Самыми опасными лжецами для детей могут стать их собственные родители. Многие устраиваются на скучную работу, чтобы поддерживать высокий уровень жизни; в таких семьях дети чаще всего уверены в том, что работа не может приносить радость. [2] Возможно, таким родителям следовало бы быть менее бескорыстными. Человек, который на собственном примере показывает ребенку, что работа может доставлять удовольствие, пожалуй, помогает ему этим больше, чем покупкой дорогого дома. [3]

Мысль о том, что работа и заработок могут существовать отдельно друг от друга, пришла ко мне только в колледже. После этого я стал думать не над тем, как заработать, а над тем, как я хочу работать. В лучшем случае ответ на эти вопросы должен был быть одним и тем же, но история знает случаи (вспомним, как Эйнштейн работал в патентном бюро), когда два разных ответа были не хуже.

ДЭВИД БРУКС: К КАКОЙ УНИКАЛЬНОЙ ПРОБЛЕМЕ ПОДГОТОВИЛА ТЕБЯ ТВОЯ ЖИЗНЬ?

Теперь моей целью были поиски такой работы, при выполнении которой я мог бы внести свой вклад в этот мир и при этом не голодать. Однако детские представления о будущей профессии настолько укоренились в моем сознании, что я продолжал рассматривать ее как нечто малоприятное. Работа требовала дисциплины, поскольку великие свершения в моем сознании удавались только при условии решения невероятно сложных проблем, а невероятно сложные проблемы по определению не могли приносить никакой радости: они могли приносить только мучения, связанные с их решением.

Если вы заранее настроены на то, что определенное занятие принесет вам мучения, скорее всего, вы и не заметите, что делаете что-то неправильно. Примерно так звучит тот вывод, к которому я пришел по окончании аспирантуры.

Границы

До какой степени необходимо любить свою работу? Если этого не знать, то неизвестно, когда следует прекратить поиски. А если недооценивать важность любви к работе, что свойственно большинству людей, то есть вероятность прекратить поиски слишком рано. В результате вы будете либо выполнять работу, выбранную для вас родителями, либо заниматься тем, что приносит большой доход или считается престижным. А может, будете просто плыть по течению.

Верхняя граница такова: «делай то, что любишь» не означает «делай то, чем хочешь заняться в данную секунду». Даже у Эйнштейна, пожалуй, бывали минуты, когда ему больше всего хотелось выпить чашечку кофе, однако он заставлял себя прежде всего закончить то, над чем работал.

Меня всегда поражали люди, которые настолько любили свою работу, что ничего лучшего и представить не могли. Честно говоря, мне не удавалось придумать ни одного подобного варианта для себя. Такого варианта, чтобы, если бы мне пришлось выбирать между часом работы и часом прогулок по Риму, я выбрал бы первое.

На самом деле, пожалуй, любой человек в какой-то момент предпочел бы тяжелой работе круиз по Карибскому морю, или секс, или вкусную еду. Любовь к работе должна обладать определенной протяженностью во времени. Она подразумевает выбор не такого занятия, которое сделает вас счастливыми в данный момент, а такого, которое будет доставлять вам удовольствие в течение более долгого времени — скажем, недели или месяца.

Удовольствие, если оно не приносит никаких плодов, в конце концов надоедает. Можно устать даже от лежания на пляже. Если вы хотите и впредь оставаться счастливыми, вам необходимо что-то делать.

Существует чуть менее оптимистичный вариант: вам нужно любить свою работу больше, чем любое непродуктивное, но приятное времяпрепровождение. Вам нужно любить работу так, чтобы понятие «свободное время» не было связано в вашем сознании исключительно с досугом. Это не означает, что работать необходимо постоянно. Усердно работать можно только до того момента, пока вы не устаете и не начинаете допускать ошибки. Тогда вам хочется заняться чем-то другим, порой даже бессмысленным. Однако вы не рассматриваете время отдыха от работы как награду, а время работы как наказание, которое необходимо для того, чтобы заслужить отдых.

НЕ ОТКЛЮЧАЙСЯ! ВЕНКАТЕШ РАО В ЗАЩИТУ ПРЕБЫВАНИЯ В ГЛОБАЛЬНОЙ СЕТИ

Такой вариант я упомянул здесь неспроста. Если существует то, что вы любите больше работы, у вас возникнут огромные проблемы с прокрастинацией. Вам придется заставлять себя работать, а это приведет к гораздо меньшей продуктивности.

Мне кажется, для того чтобы работа приносила удовольствие, она должна не просто нравиться — она должна восхищать. Так, чтобы в итоге можно было воскликнуть: «Это же потрясающе!» Для этого не обязательно что-то создавать. Можно, например, научиться летать на дельтаплане или свободно говорить на иностранном языке: такие виды деятельности тоже вызывают восхищение, пусть и, возможно, на короткое время. Здесь важно наличие определенного испытания.

Одним из видов деятельности, который, пожалуй, не соответствует этому требованию, является чтение. Исключение составляют разве что учебники по высшей математике и прочим точным наукам. В остальных случаях чтение не представляет собой никакого испытания, а значит, работой его назвать сложно. Но если ваше занятие связано с тем, что вы прочли, тогда чтение может стать продуктивным.

На мой взгляд, лучший совет по поводу работы мне дал Джино Ли. Он предложил выбирать такие занятия, которые приведут в восторг моих друзей. Однако этот совет, по-моему, распространяется на людей старше двадцати двух лет, потому что до этого у человека не так-то много работающих друзей, чтобы было с чем сравнивать.

Сирены

Есть одна вещь, по поводу которой волноваться не стоит: это мнение тех, кто не входит в круг ваших друзей. Престижность в работе не главное. Престижность формируется на основе мнения других людей. Если вы можете обратиться к тем, чье мнение для вас важно, стоит ли считаться с мнением тех, с кем вы даже не знакомы? [4]

Дать такой совет легко. Сложнее ему следовать, особенно когда ты молод. [5] Престижность для молодых людей сродни мощному магниту, который навязывает им любовь к тем видам деятельности, к которым они в действительности равнодушны. Он вынуждает их заниматься не тем, что они любят, а тем, что они хотели бы любить.

В погоне за престижностью некоторые люди начинают писать романы. Почему бы и нет, им ведь нравится их читать. Кроме того, те, кто их пишет, иногда получают Нобелевскую премию. Что может быть прекраснее профессии писателя, думают они. Но дело в том, что одной идеи о писательстве недостаточно: для того чтобы эта работа получалась, нужно еще любить сам ее процесс — процесс бесконечного фантазирования.

На самом деле, престижность — это результат вдохновения. Если вам хорошо удается определенное занятие, вы сможете сделать его престижным. Множество видов деятельности, которые сегодня считаются престижными, изначально отнюдь не были таковыми. Вспомните джаз — или любой другой общепризнанный вид искусства. Занимайтесь тем, что вам нравится, а престижность приложится.

Для целеустремленных людей престижность особенно опасна. Если вы хотите заставить таких людей выполнять поручения, скажите волшебное слово «престижность». И тогда они начнут произносить речи и писать предисловия к книгам, станут членами различных комиссий или начальниками отделов. Лучше взять себе за правило не выполнять никаких заданий, сопряженных с престижностью. Она необходима, чтобы рекламировать никого не интересующие виды деятельности.

Если существуют два вида деятельности, которые вас в одинаковой степени восхищают, но при этом один из них более престижный, возможно, вам следует выбрать другой. Престижность влияет на наши представления о том, чем необходимо восхищаться, поэтому в данном случае искреннее восхищение вы испытываете, скорее всего, именно к менее прославленному виду деятельности.

Другим мощным отвлекающим фактором являются деньги. Сами по себе они не представляют практически никакой опасности. Если определенный вид деятельности хорошо оплачивается, но вызывает осуждение в обществе — скажем, телефонный маркетинг, проституция или ведение бракоразводных процессов — целеустремленных людей он не привлекает. Такие профессии выбирают те, кто «просто пытается зарабатывать на хлеб» (мой вам совет: избегайте любой профессии, представители которой произносят эту фразу). Опасность подстерегает молодежь в тех случаях, когда сфера деятельности и престижна, и приносит доход: например, медицина или корпоративное право. Молодые люди, не знающие толком, чем бы им хотелось заниматься, легко попадаются на крючок, когда им предлагают относительно безопасную и высокооплачиваемую работу, престижность которой признана общественностью.

Показателем любви к своей работе является согласие человека выполнять ее бесплатно даже при условии, что ему придется найти вторую работу, чтобы зарабатывать на жизнь. Многие ли юристы в области корпоративного права согласились бы выполнять свою работу бесплатно и в свободное время, а для того чтобы зарабатывать, устроиться официантами?

ЭРИК ШМИДТ: Я ЗНАЮ, ГДЕ ПРОИЗОЙДЕТ ПРОРЫВ В СЛЕДУЮЩИЕ 10 ЛЕТ

Этот вопрос особенно полезно задавать себе в тех случаях, когда вы выбираете карьеру в академических кругах, поскольку она отличается большим разнообразием. Большинство хороших математиков смогли бы найти себе работу, даже если бы профессии преподавателя математики не существовало, однако есть такие научные сферы, в которых вакансия преподавателя является основной: скажем, филологи скорее предпочтут работать преподавателями литературы, нежели сочинять рекламные слоганы, а для этого необходимо публиковать научные работы. Математика будет существовать и за пределами математических факультетов, однако с филологией дела обстоят по-другому: все эти тысячи скучнейших работ о гендерном самосознании в романах Конрада появляются постольку, поскольку существуют студенты-филологи, которых нужно кому-то учить. Никто не пишет такие работы ради удовольствия.

Родители молодых людей, как правило, советуют им то, что приносит больше денег. Скорее всего, я буду прав, если скажу, что среди студентов больше тех, кто хочет стать писателями, в то время как родители советуют им работать врачами, чем наоборот. Дети обычно думают, что их родители «прагматичны». Это не всегда верно. Родители, как правило, мыслят более консервативно в отношении своих детей, нежели в отношении себя самих, просто потому, что на них возлагается высокая степень ответственности. Когда ваш восьмилетний ребенок решает забраться на высокое дерево или дочь-подросток собирается на свидание с местным бандитом, вы вряд ли разделите их восторг, но если сын упадет с дерева или дочь забеременеет, с последствиями разбираться нужно будет именно вам.

Дисциплина

Учитывая такие мощные отвлекающие факторы, как деньги и престижность, неудивительно, что нам так трудно решить, чем же нам нравится заниматься. Большинство людей еще в детстве усвоили для себя аксиому «работа = мучения». Те, кто этого избежал, попали в соблазнительную ловушку под влиянием денег или общественного мнения. Многим ли вообще удается понять, какая работа им по душе? Я думаю, нескольким сотням тысяч из миллиардов.

Видимо, работу по душе найти действительно сложно, раз удается это немногим. Поэтому не стоит недооценивать эту проблему. Но если вы в своих поисках еще не достигли успеха, не отчаивайтесь. Фактически, если вы признаёте, что недовольны своей работой, вы уже находитесь на шаг впереди от того большинства, которое не готово себе в этом признаться. Если ваши коллеги в один голос утверждают, что любят свою работу, в то время как вы ее презираете, — скорее всего, они обманывают сами себя. В большинстве случаев это именно так.

Несмотря на то, что работа, которую вы любите, требует меньшей дисциплинированности, чем принято считать — потому что вам не требуется заставлять себя ее выполнять — дисциплинированность важна при поисках такой работы. Есть счастливчики, которые уже в двенадцать лет знают, чем хотят заниматься, и в дальнейшем просто идут по своему пути как по рельсам. Таких людей нужно, скорее, считать исключением. Гораздо чаще жизненный путь тех, кому нравится их работа, можно сравнить с траекторией движения мячика для пинг-понга: они поступают в вуз, чтобы изучать А, бросают его и устраиваются на работу, занимаясь B, а потом добиваются успеха в С на другой работе, на которую устроились в дополнение к первой.

АСТРОФИЗИК МАРТИН РИС: В ТЕЧЕНИЕ 50 ЛЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО РЕШИТ СВОЮ СУДЬБУ

Частая смена видов деятельности может указывать как на то, что человек полон энергии, так и на то, что он просто ленив. Он либо сдается, либо смело прокладывает себе новый путь, и часто сложно отличить одно от другого. Есть множество людей, которые, прежде чем добиться успеха, казались всем неудачниками, в то время как они просто пытались найти себя.

Существует ли в таких случаях способ проверки честности перед самим собой? Можно попробовать добиться успеха в любой работе, которую ты выполняешь, даже если этот вид деятельности вам не нравится. В этом случае вы, по крайней мере, будете знать, что не используете свое недовольство работой в качестве оправдания за собственную лень. Но более важно то, что в этом случае вы приучите себя качественно выполнять любую работу.

Есть и другой способ: не переставайте создавать. Например, у вас есть работа, которую вы не воспринимаете всерьез, поскольку планируете стать писателем. Предпринимаете ли вы для работы мечты какие-то шаги? Пытаетесь ли что-то сочинять, как бы плохо у вас ни получалось? До тех пор пока вы созидаете, вы не позволяете своей смутной мечте о создании гениального романа затуманивать сознание, поскольку вы наблюдаете слишком уж ощутимые недостатки того романа, который вы пишете в действительности.

Девиз «не переставайте создавать» подходит и для поисков работы по душе. Если вы будете придерживаться этой установки, она позволит вам постепенно переходить от той работы, которую вы, по вашему мнению, должны выполнять, к той, которая вам на самом деле нравится. Этот девиз поможет вам найти работу по душе, подобно тому как вода с помощью гравитации находит отверстие в крыше.

Безусловно, увенчавшиеся успехом поиски работы по душе не обязательно означают, что вам эта работа достанется. Это будет уже следующим шагом. И если вы целеустремленны, вам и впредь не следует смешивать одно с другим: вам нужно сознательно не допускать того, чтобы к мыслям о том, чем вы хотите заниматься, не примешивались сомнения в том, что этого можно добиться. [6]

Отделять одно от другого в этом случае очень мучительно, поскольку мучительно видеть пропасть между желаемым и действительным. Поэтому большинство людей уже с самого начала снижают планку. Например, если вы спросите у нескольких случайных прохожих, хотели бы они научиться рисовать как Леонардо, многие из них ответят что-то вроде: «Я не умею рисовать». Это больше похоже на решение, чем на факт: это означает, что они не собираются даже попробовать. В действительности, если вы посадите одного из этих прохожих в кабинет и каким-то образом добьетесь того, что он в течение двадцати лет будет работать не покладая рук, результат превзойдет все ожидания. Но эта работа потребует большой выдержки, ведь в течение многих лет человеку придется снова и снова признавать свои неудачи. Чтобы защитить себя от этого, люди и говорят: «Я не умею».

Еще одной фразой, которую можно часто услышать, является фраза о том, что не каждому дано выполнять работу, которая ему по душе — кто-то ведь должен выполнять и неприятную работу. Неужели? Разве можно заставить людей ее выполнять? В США единственным способом это сделать была воинская повинность, которая последний раз применялась тридцать лет назад. Выполнение неприятной работы можно только поощрить — с помощью денег и престижности.

Если существует вид деятельности, который люди выбирать не желают, то, скорее всего, общество может обойтись и без него. Так произошло с домашней прислугой. В течение тысячелетий этот вид деятельности расценивался как тот, которым «кто-то должен заниматься». Тем не менее, в середине двадцатого века в развитых странах прислуга практически исчезла, и богатым пришлось обходиться без них.

Коротко говоря, если и есть в мире работа, которую кто-то должен выполнять, высока вероятность того, что эту проблему можно решить. Наиболее неприятные виды деятельности либо автоматизируются, либо исчезнут, если не найдется людей, готовых ими заниматься.

Два пути

Тем не менее, у выражения «не каждому дано выполнять работу, которая ему по душе» есть доля правды. Людям необходимо зарабатывать на хлеб, а получать деньги за работу, которую любишь, удается не всегда. К решению этой проблемы есть два пути.

Естественный путь: по мере того как вы добиваетесь успеха, увеличивайте объем той работы, которая вам нравится, за счет уменьшения объема неприятной работы.

Двойной путь: зарабатывать деньги на работе, которую вы не любите, чтобы тратить их на ту, что вам по душе.

ПОЛ КРУГМАН: ТАНЦУЙ ТАК, КАК БУДТО НИКТО НЕ ВИДИТ

Обычно люди выбирают первый путь. Они приходят к нему естественным образом, если хорошо выполняют свою работу. Молодой архитектор вынужден в начале своей карьеры соглашаться на все проекты, которые ему предлагают, однако в конце концов, если он добивается успеха, он получает возможность выбирать те проекты, которые ему по душе. Недостаток этого пути в том, что он длинный и не дает гарантии хорошего результата. Даже пожизненный найм не предоставляет абсолютной свободы.

У второго пути есть несколько разновидностей, и выбор между ними зависит от того, как долго вы намереваетесь работать за деньги. Первая разновидность заключается в том, что вы выбираете себе «основную работу» и получаете за нее деньги, а в свободное время работаете над тем, что вам нравится. Вторая разновидность подразумевает, что вы выполняете основную работу до тех пор, пока не накопите достаточно средств для того, чтобы уйти с этой работы.

Двойной путь выбирают реже, поскольку он подразумевает осознанный выбор и, соответственно, сопряжен с большей опасностью. Как правило, с каждым годом на жизнь требуется все больше средств, поэтому возникает риск задержаться на нелюбимой работе гораздо дольше, чем планировалось. Более того, любая работа, которой вы занимаетесь, оказывает на вас влияние. Если вы слишком долго занимаетесь утомительным трудом, пострадает ваш мозг, и проблема в том, что высокооплачиваемые профессии в этом отношении наиболее опасные, поскольку требуют максимальной концентрации внимания.

ПЯТЬ ЛЕТ НА ПЕРЕДНЕМ КРАЕ. ИСТОРИЯ УСПЕХА ТЕЙЛОРА ПИРСОНА

Преимущество двойного пути в том, что он позволяет вам преодолевать препятствия. Между доступными для вас профессиями будут находиться барьеры различной высоты. Уловка, благодаря которой вы увеличиваете объем той работы, которая вам нравится, позволит вам, скажем, перейти от архитектуры к дизайну продукта, но вряд ли позволит заняться музыкой. Если же вы зарабатываете деньги на одной работе, а для души занимаетесь другой, у вас появляется большая свобода выбора.

Какой путь выбрать? Ответ зависит от того, насколько точно вы знаете, чем хотите заниматься, насколько хорошо умеете выполнять приказы, какую степень риска готовы выдержать и какова вероятность того, что вам будут (когда-нибудь) платить за то, чем вы любите заниматься. Если вы, в целом, определились со сферой деятельности и полагаете, что вам могут платить за работу в этой сфере, то вам, скорее всего, следует выбрать первый путь. Но если вы не знаете, чем хотите заниматься, или не любите, когда вам приказывают, попробуйте двойной путь — при условии, что готовы рисковать.

Не стоит принимать скороспелых решений. Конечно, все любят детей, которые уже знают, чего хотят от будущей професии; ситуация эта сродни той, когда школьник быстрее всех решает задачу по математике. Да, ответ ему известен; но верный ли он?

Моя подруга, довольно успешный доктор, постоянно жалуется на свою работу. Когда люди, поступающие в медицинский вуз, просят ее совета, ей хочется хорошенько их потрясти и воскликнуть: «Не делайте этого!» (впрочем, на такое она ни разу не решилась). Как же она сама оказалась в этой ловушке? Она уже в старших классах решила, что хочет стать врачом. А ее целеустремленность и решительность помогли ей преодолеть любые препятствия на пути — в том числе, к сожалению, собственное нежелание, появившееся позже.

Теперь она ведет ту жизнь, которую для нее выбрала девочка из старших классов.

Когда вы молоды, кажется, что вам никогда не придется мучиться проблемой выбора, потому что вы будете четко знать, что вам нужно. Однако при выборе профессии такая установка не срабатывает. Когда вы решаете, чем будете заниматься, вы располагаете невероятно крошечным объемом информации. Даже в вузе вы не имеете почти никакого представления о том, как устроены различные сферы деятельности. В лучшем случае, вы пару раз проходите производственную практику, но не все виды деятельности предполагают подобную практику, и даже те, которые предполагают, дают вам такое представление о работе, которое можно сравнить только с представлениями об игре в бейсбол у мальчика, подающего биты.

Планирование своей жизни, как и любое другое планирование, приводит к лучшим результатам в том случае, когда вы выбираете золотую середину. Поэтому до тех пор, пока вы не уверены в том, чем хотите заниматься, лучше выбрать такую работу, которая позволит выбрать как естественный путь, так и двойной. Выбирая программирование, я отчасти руководствовался именно этим. Я мог стать преподавателем, мог отлично зарабатывать, а мог параллельно заняться любым другим видом деятельности.

Мудрым решением будет также поиск такой работы, которая предполагает выполнение самых разнообразных заданий, что позволит вам с самого начала сформировать представление о нескольких видах деятельности. Если же вы с самого начала выбираете вторую разновидность двойного пути, вы подвергаете себя большому риску, поскольку ваши знания ограничены одним видом деятельности. Скажем, если вы десять лет усердно торговали облигациями, постоянно думая о том, как уйдете с этой работы и будете писать романы, то что вы будете делать, когда, уже бросив работу, поймете, что романы вам писать не нравится?

Большинство людей не видит в этом проблемы. Они считают, что смогут найти достойное применение миллиону долларов. Но на самом деле это труднее, чем кажется. Препятствия придают нашей жизни форму. Если их убрать, большинство людей просто не будет знать, что делать: посмотрите, что происходит с теми, кто выиграл лотерею или получил наследство. Каждый из нас желает финансовой стабильности, но самыми счастливыми людьми являются не те, кто ее получил, а те, кому нравится их работа. Так что план, согласно которому вы получаете свободу в обмен на знание о том, что с ней делать, представляется не таким уж удачным.

Какой бы путь вы ни выбрали, будьте готовы к борьбе. Найти работу по душе очень сложно. Большинство терпит неудачу. И даже если вы добьетесь в этом успеха, мало кому удается получить возможность работать там, где им нравится, до наступления тридцати, а то и сорока лет. Но если вы знаете свою цель, вероятность того, что вы ее достигнете, будет более высокой. Если вы понимаете, что свою работу можно любить — вы уже на финишной прямой, а если вы еще и знаете, какую именно работу любите — вы в двух шагах от цели.

**

[1] Пока что мы делаем обратное: когда мы заставляем детей выполнять скучные задания — скажем, решать примеры по арифметике — вместо того чтобы честно признать, как это скучно, мы стараемся скрыть это с помощью ненужной мишуры.

[2] Один отец семейства рассказал мне похожую историю: он вдруг обнаружил, что скрывает от семьи любовь к своей работе. Когда он однажды в субботу захотел сходить на работу, ему оказалось проще сказать, что он вынужден это сделать, чем признаться, что он предпочел пойти на работу, нежели остаться с семьей.

[3] Похожая проблема появляется тогда, когда семья переезжает за город. Родители считают, что так будет безопаснее для ребенка, но пригороды обычно настолько мрачные и выглядят так фальшиво, что к пятнадцати годам дети уже пребывают в полной уверенности, что весь мир именно такой.

[4] Я не имею в виду, что друзья должны быть единственными людьми, чье мнение о вашей работе для вас важно. Чем больше людей могут вам помочь, тем лучше. Но друзья — это ваш ориентир.

[5] Дональд Холл говорил, что молодые поэты слишком упорствуют в своем желании быть напечатанными. Но представьте, что значит для поэта двадцати четырех лет публикация его стихотворения в «Нью-Йоркере». Люди, с которыми он знакомится на вечеринках, воспринимают его как настоящего поэта. В действительности эта публикация не изменила его ни в лучшую, ни в худшую сторону, но для не подозревающей об этом аудитории признание авторитета решает все. Так что проблема эта более серьезная, чем представляется Холлу. Та причина, по которой молодые люди так беспокоятся о престижности, заключается в том, что те, кого они хотят поразить, не очень-то разборчивы.

[6] Этот принцип перекликается с другим, согласно которому вам следует не допускать того, чтобы в ваши представления о реальном положении дел вмешивались ваши мысли

Оригинал\Источник

Читайте также:

4 ФАКТОРА, ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ ЖИЗНЕННЫЙ УСПЕХ: ФОРМУЛА ФЕРНАНДЕСА-АРАОСА

 

ТРИ ИСТОРИИ, «ПАРИ» И НАСТОЯЩИЙ УСПЕХ

 

БИЛЛ ГРОСС: ОДНА ИЗ ГЛАВНЫХ ПРИЧИН УСПЕХА СТАРТАПОВ