Был ли 2017-й действительно «худшим годом в истории», в чём некоторые пытаются нас убедить? Анализируя последние данные об убийствах, войнах, бедности, загрязнении и многом другом, психолог Стивен Пинкер приходит к выводу, что сегодня все эти показатели лучше, чем были 30 лет назад.

Прогресс не неизбежен, и он не означает, что всё становится лучше у всех и всегда, утверждает Пинкер. Прогресс — это решение проблем, и нужно рассматривать изменение климата и угрозу ядерной войны как проблемы, требующие решения, а не грядущий апокалипсис. «Идеального мира не будет, и стремиться к нему опасно, — говорит он. — Но нет предела достижимым улучшениям, если мы будем и дальше направлять знания на достижение процветания для человечества».

** 

Многие по утрам открывают новости с тревогой и ужасом. Мы ежедневно читаем о стрельбе, неравенстве, загрязнении, диктаторских режимах, войне и распространении ядерного вооружения. В том числе по этим причинам 2016 год был назван «Худшим годом в истории». До тех пор, пока этот титул не перешёл 2017 году, отчего многие стали ностальгировать по предыдущим десятилетиям, когда мир казался безопаснее, чище и справедливее.

Но разумно ли так оценивать положение человечества в XXI веке? Как отметил Франклин Пирс Адамс: «Ничто не делает старые времена добрее, чем плохая память». 

 

Легко можно обмануться и увидеть спад, если смотреть на современные кровавые заголовки и сравнивать их с окутанными лёгкой дымкой образами прошлого. Какой будет траектория развития мира, если оценивать благополучие в разные эпохи одним мерилом?

Давайте сравним последние данные о настоящем с аналогичными измерениями тридцатилетней давности. В прошлом году в Америке было 5,3 убийства на 100 000 человек, 7% населения жили за чертой бедности, в воздух было выброшено 21 миллион тонн взвешенных частиц и 4 миллиона тонн диоксида серы. А 30 лет назад было 8,5 убийства на 100 000 человек, 12% живущих в бедности,было выброшено 35 миллионов тонн взвешенных частиц и 20 миллионов тонн диоксида серы.

Что насчёт мира в целом? В прошлом году по всему миру было 12 войн, 60 автократических режимов, 10% населения жило в нищете и было более 10 000 единиц ядерного вооружения. Но 30 лет назад было 23 войны, 85 автократических режимов, 37% населения жило в нищете и было 60 000 единиц ядерного вооружения. Действительно, прошлый год был ужасен в плане терроризма в Западной Европе, унёсшего 238 жизней, но 1988-й был хуже — тогда погибло 440 человек.

Что происходит? Был ли 1988-й особенно плохим годом? Или же эти улучшения свидетельствуют, что мир, несмотря на все проблемы, со временем становится лучше? Возможно ли говорить о якобы устаревшем понятии прогресса? Говорить о прогрессе — значит быть осмеянным, потому что, как я выяснил, интеллектуалы ненавидят прогресс.

А называющие себя прогрессивными по-настоящему ненавидят прогресс.

Они не ненавидят плоды прогресса, что вы! Большинство учёных и экспертов предпочтут операцию под анестезией, чем без. Людей, чей голос мы слышим, раздражает сама идея прогресса. Мне говорили, что если вы верите, что люди могут исправить свою судьбу, значит, ваша вера слепа и вы фанатично верите старомодным предрассудкам, и в вас живёт ложная надежда, что сбудется миф о торжественном марше неумолимого прогресса. Вы пляшете под дудку вульгарной американской самоуверенности, всё это бравада идеологии советов директоров, Кремниевой долины и Торговой палаты. Вы отстаиваете либеральную версию истории, наивный оптимизм. Вы — Полианна и, конечно, Панглос — персонаж у Вольтера, заявлявший: «Всё к лучшему в лучшем из миров».

МИР СЕЙЧАС ЛУЧШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО. ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ ТАК НЕСЧАСТНЫ?

Что же, профессор Панглос, как оказалось, был пессимистом. Настоящий оптимист верит, что мир может быть намного лучше, чем он есть сейчас. Но всё это не важно, потому что ответ на вопрос, есть прогресс или нет, основывается не на вере, не на личном оптимизме, не на том, что стакан наполовину полон. Эту гипотезу можно проверить. При всех своих различиях люди в основном сходятся в том, что считать благополучием человека: жизнь, здоровье, питание, благосостояние, мир, свобода, безопасность, знание, досуг, счастье. Всё это можно измерить. Если со временем они улучшаются — это, я утверждаю, и есть прогресс.

Обратимся к данным и начнём с самого ценного, с жизни. Почти всю историю человечества предполагаемая продолжительность жизни составляла около 30 лет. Сегодня по всему миру эта цифра более 70, а в развитых странах — более 80 лет. 250 лет назад в самых богатых странах миратреть детей не доживала до пяти лет, теперь же детская смертность сократилась в сто раз. Сегодня такая судьба постигает только 6% детей в беднейших странах мира. Голод — один из четырёх всадников Апокалипсиса. Он был губителен для любой части света. Сегодня с голодом покончено даже в самых отдалённых, опустошённых войной регионах. 200 лет назад 90% населения мира жило в нищете. Сегодня в крайней бедности живут меньше 10% людей. 

Бóльшую часть истории могущественные государства и империи почти всё время воевали друг с другом, мир был не более чем короткой передышкой между войнами. Сегодня таких войн больше нет. Последняя война великих держав, когда столкнулись США и Китай, была 65 лет назад. Позднее войн и их жертв становилось всё меньше. Годовой уровень числа жертв войн упал с 22 на 100 000 в год в начале 1950-х до 1,2 сегодня. Демократию отбросили назад в Венесуэле, России и Турции, ей угрожает растущий авторитарный популизм в Восточной Европе и США. Тем не менее, мир никогда ещё не был таким демократичным, чем за последнее десятилетие, когда две трети населения мира проживает в демократических странах. 

Число убийств всегда падает, когда на смену анархии и кровной мести приходит власть закона. Так случилось, когда на смену феодализму в Европе пришли централизованные королевства. Теперь у жителя Западной Европы шансы быть убитыми в 35 раз ниже, чем у его средневековых предков. То же произошло в колониальной Новой Англии, на Диком Западе Америки, когда в городах появились шерифы, и в Мексике.

Наша жизнь действительно стала безопаснее во всех отношениях. За последние сто лет наши шансы погибнуть в автокатастрофе снизились на 96%, быть сбитыми на тротуаре — на 88%,погибнуть в авиакатастрофе — на 99%, погибнуть на рабочем месте — на 95%, на 89% погибнуть по промыслу Божьему — из-за засухи, наводнения, пожара, урагана, извержения вулкана, оползня, землетрясения или падения метеорита — вероятно, не потому, что мы меньше гневим Бога, а из-за надёжности современной инфраструктуры. А что насчёт самой руки Бога, оружия самого Зевса?Да, наши шансы погибнуть от удара молнии тоже снизились на 97%.

До XVII века читать и писать умели не более 15% жителей Европы. Всеобщая грамотность в США и Европе установилась к середине XX века, остальной мир догоняет. Сегодня более 90% населения мира в возрасте до 25 лет умеют читать и писать. В XIX веке на Западе люди работали более 60 часов в неделю. Сегодня — менее 40. Благодаря всеобщему распространению водопровода и электричества в развитом мире и широкому применению стиральных машин, пылесосов, холодильников, посудомоек, плит и микроволновок время на работу по дому сократилось с 60 часов в неделю до менее 15 часов в неделю.

ДЭВИД БРУКС: К КАКОЙ УНИКАЛЬНОЙ ПРОБЛЕМЕ ПОДГОТОВИЛА ТЕБЯ ТВОЯ ЖИЗНЬ?

Делают ли все эти успехи в плане здоровья, благосостояния, безопасности, образования и досугахоть сколько-нибудь счастливее? Ответ — да. В 86% стран мира в последние десятилетия вырос уровень счастья.

Надеюсь, я смог убедить вас, что прогресс — это не вопрос веры или оптимизма, а факт истории человечества, величайший факт в нашей истории. И как же он освещается в новостях?

Сводные данные об использовании в новостях положительных и отрицательных слов показывают, что в десятилетия, когда человечество становилось здоровее, богаче, умнее, защищённее и счастливее, тексты New York Times становились всё мрачнее, то же происходило со всеми мировыми СМИ.

Почему люди не ценят прогресс? Частично ответ даёт наша когнитивная психология. Мы оцениваем риски интуитивно, это процесс «эвристики доступности». Чем легче нам что-то вспомнить, тем более вероятным оно нам кажется. Другая часть ответа происходит из природы журналистики, метко подмеченной в заголовке издания The Onion: «На утренних совещаниях CNN решают, чем напугать зрителей сегодня».

Новости рассказывают о том, что происходит, а не о том, что не происходит. Вы не услышите, чтобы журналист сказал: «Я веду репортаж из страны, где уже 40 лет не было войны», или из города, где не произошёл теракт. К тому же плохое случается мгновенно, а хорошее формируется долго. Газеты могли выходить с заголовком «137 000 человек вчера перестали жить в нищете» ежедневно в течение последних 25 лет. Это 1,25 миллиарда человек, вырвавшихся из нищеты, но вы об этом нигде не прочитаете. Ещё новости пользуются нашим патологическим интересом к тому, что идёт не так, что зафиксировано в политике вещания «Есть кровь, есть просмотры». Если сложить наши когнитивные предрассудки с природой новостей, видно, почему мир шёл к концу так долго.

Позвольте рассмотреть несколько вопросов о прогрессе, которые наверняка у вас возникали. Во-первых, не лучше ли быть пессимистом, чтобы оградить себя от самодовольства, мыслить критически и открывать глаза людям во власти? Не совсем. Хороша точность. Конечно, нам стоит знать о страданиях и опасностях, происходящих в мире, но ещё нужно знать, как их уменьшить,поскольку в тотальном пессимизме есть свои опасности. Одна из них — фатализм. Если все наши усилия по улучшению мира были напрасны, зачем опять вкладываться в гиблое дело? Нищета никуда не денется. А поскольку конец близок — если нас убьёт не климат, это сделает взбесившийся искусственный интеллект — то естественно выбрать наслаждаться жизнью, пока можешь, есть, пить и веселиться, ведь завтра умирать.

Другая опасность бездумного пессимизма — радикализм. Если существующие институты не справляются и нет надежды на реформы, естественно стремиться уничтожить систему, осушить болото, сжечь империю до тла в надежде, что из пепла точно возникнет что-то лучшее, чем то, что есть сейчас.

ТЕХНОЛОГИИ, КОЛЛЕКТИВНАЯ ПРАВДА И КОММУНИЗМ ИИ

Если прогресс существует, чем он обусловлен? Прогресс — это не мистическая сила или диалектика, возвышающие нас. Это не естественный ход истории, стремящейся к справедливости. Это результат человеческих усилий, управляемых идеей, которую мы связываем с XVII веком, веком Просвещения, потому что применяя разум и науку, работающую на благо человечества, мы постепенно придём к успеху. 

Неизбежен ли прогресс? Конечно нет. Прогресс не значит, что всё становится лучше для всех повсюду и всегда. Это было бы чудом, а прогресс не чудо, а решение проблем. Проблемы неизбежны, их решения вызывают новые проблемы, тоже требующие решения. Нерешённые проблемы, стоящие сегодня перед человечеством, колоссальны и включают изменение климата и угрозу ядерной войны, но мы должны видеть в них поставленные перед нами задачи, а не грядущий апокалипсис, и жёстко добиваться их решения, в случае с климатом — глубокой декарбонизации, а с ядерной войной — глобального нуля.

И наконец, противоестественно ли человеческой природе Просвещение? Для меня этот вопрос стоит остро, так как я известен своими взглядами на особую человеческую природу с её недостатками и уродствами. В своей книге «Чистый лист» я утверждал, что будущее человечества скорее трагично, чем утопично, и что мы не из звёздной пыли, не безупречные, и нам не светит вернуться в Райский сад.

Но моё видение мира утратило мрачность за 15 лет, прошедшие с выхода книги «Чистый лист». Ознакомление со статистикой человеческого прогресса, начавшегося с насилия, а сейчас охватывающего все аспекты благополучия, укрепило меня в убеждении, что в понимании наших бед и невзгод, природа человека — это проблема, но направляемая нормами и институтами Просвещения, она же — решение.

Нужно признать, что повторить случившееся со мной при виде цифр прозрение в масштабах человечества сложно. Некоторые интеллектуалы яростно отреагировали на мою книгу «Просвещение сегодня», во-первых, негодуя, что я посмел сказать, что они ненавидят прогресс, и во-вторых, что я посмел заявить, что прогресс существует.

Иных идея прогресса оставляет равнодушными. Спасение жизней миллиардов людей, избавление от болезней, пропитание голодающим, обучение детей грамоте? Скучно.

В то же время чаще всего читатели отвечали мне благодарностью за то, что я изменил их взгляд на мир от тупого и беспомощного фатализма к чему-то более конструктивному и даже героическому.

Я убеждён, что идеалы Просвещения можно изложить так, чтобы побуждать к действию, и я надеюсь, что более художественно одарённые и красноречивые люди смогут рассказать о них лучше и распространить шире. Вот как это работает.

Мы рождены в безжалостной вселенной, наши шансы на выживание шатки, и нам постоянно угрожает крах. Мы сформировались в процессе жестокой конкуренции. Мы сделаны из узловатого дерева, поддаёмся иллюзиям, эгоцентризму, а временами — поразительной глупости.

Однако человеческая природа наделена потенциалом, дающим возможность искупления. Нам дарована сила рекурсивно анализировать идеи, рефлексировать. У нас есть языковой инстинкт, благодаря которому мы можем обмениваться своими находками и опытом. Наша природа глубока, мы способны на сопереживание, милосердие, воображение, сочувствие и сострадание. Данные нам возможности способны усиливать друг друга. 

Пространство языка расширилось с появлением письменного, печатного и электронного слова. Нашу способность к сопереживанию подпитывают история, журналистика и повествовательные искусства. Наши скудные способности к рацио были преумноженны нормами и институтами разума, интеллектуальной любознательности, открытостью к дискуссии, критическим отношением к авторитетам и догмам и необходимостью подтверждения идей фактами, их проверкой на объективность.

Спираль рекурсивных улучшений набирает обороты, а мы вырываем победы у давящих на нас сил, в немалой степени у тёмной стороны своей природы. Мы проникаем в тайны мироздания, в том числе жизни и разума. Мы живём дольше, страдаем меньше, больше узнаём, становимся умнее и чаще радуемся малому и получаем богатый опыт. Людей всё реже убивают, атакуют, порабощают, эксплуатируют или угнетают. Мир и процветание, раньше царившие только в нескольких оазисах, вышли за их пределы и когда-нибудь распространятся по всему миру. Остаётся ещё много страданий и страшных опасностей, но уже озвучены идеи, как их устранить, и многие другие решения нам только предстоит постичь.

Мир никогда не будет совершенным, и стремиться к нему было бы опасно. Но нет предела достижимым улучшениям, если мы будем и дальше направлять знания на достижение процветания для человечества. Эта героическая история не ещё один миф. Мифы — выдумка, а это — правда,насколько нам известно, и другой правды у нас нет. Узнавая новое, мы сможем показать, что в этой истории остаётся правдой, а что нет, так как всё может быть или стать ей.

И это история не какой-то одной общины, а всего человечества, любого мыслящего существа, наделённого разумом и стремящегося выжить, поскольку для этого достаточно убеждённости, что жизнь лучше смерти, здоровье лучше болезни, достаток лучше нужды, свобода лучше принуждения, счастье лучше страдания, а знания лучше неведения и суеверий. 

Читайте также:

КАКИМ ВИДЯТ МИР БУДУЩЕГО БОГАТЕЙШИЕ БИЗНЕСМЕНЫ ПЛАНЕТЫ

 

АВТОМАТИЗАЦИЯ ТРУДА: АНТИУТОПИЯ ИЛИ ТЕХНОКОММУНИЗМ

 

ИШТВАН - ПРЕЗИДЕНТ БЕССМЕРТИЯ