Фрагмент из книги «Счастливый клевер человечества: Всеобщая история открытий, технологий, конкуренции и богатства». Предприниматель Вадим Махов изучил историю изобретений и промышленных революций и попытался определить общие черты, которые отличают успешные общества и государства от неуспешных.

Творческая меритократия 

[…] Концепция постиндустриального общества предполагает, что на смену обществу массового производства придет общество людей, оказывающих друг другу взаимные услуги. С ростом производительности труда и степени внедрения робототехники деятельное население все больше будет перетекать из производственных отраслей в иные сферы.

Крепнет новый тип коммерции. Возникает экономика peer-to-peer по хорошо известному в советские времена принципу «ты мне — я тебе», т. е. производство самодельных вещей, когда их производители становятся ключевыми элементами. Эти новые экономические отношения оказывают серьезное влияние на общество.

ВЫБОР FST. 29 ИЮЛЯ – 4 АВГУСТА 2017

 

В день публикуются тысячи статей. 99,9% — это вода. Найти стоящие тексты займет у вас часы. FST отбирает для вас 0,1% жемчужин. Только умные материалы, лонгриды, обзоры, интервью. Мы экономим ваше время, расширяем кругозор, обращаем внимание на идеи, которые могут изменить жизнь, работу, бизнес.

Образование становится все более творческим и способы обучения будут адаптироваться к студентам, опираясь на их… врожденные способности. Наш мир стремительно движется к специализации и трансформации массового образования. Многие рутинные работы вскоре должны взять на себя роботы. Отношение людей к своим творческим навыкам стремительно изменится. Новая система образования будет обучать людей, которые раньше никогда не считали себя особенно творческими. Растущая адаптивность и специализация образования приведет к тому, что возникнет целое поколение прагматиков, которые будут изучать совершенно далекие друг от друга дисциплины — программирование, живопись и, скажем, утраченное кузнечное дело для переоткрытия секрета булата. Существенные изменения происходят в курсе школьного обучения целого ряда стран. Рассматривается возможность замены таких предметов, как рисование, черчение и геометрия, на виртуальное конструирование с помощью 3D-пространственного программного обеспечения на компьютере.

Ограничение деятельности людей исключительно сферой услуг (в широком смысле слова) мне представляется несколько наивным, как и страхи, что в будущем наших детей поглотит виртуальная реальность. Неолитическая революция протекала тысячи лет, поскольку оперировала в условиях очень малой численности своих носителей (людей). Последующие революции требовали уже меньше времени. В Средние века наивысшие достижения продемонстрировал Китай, поскольку именно там жило большее количество людей. Аграрная и промышленная революция в Англии изменили не только характер зависимости, но и обеспечили (за счет изменения информационных связей и инноваций тех лет) рост численности населения планеты. Но этот рост одновременно сократил сроки смены эпох, поскольку обмен идеями в «текучей» людской сети усилился. Мы живем во время «великого демографического перехода». Будущие эпохи будут столь коротки, что, возможно, мы их смену сразу и не заметим. Если через полстолетия наступит царство «зрелого» человека, то это будет означать, что социальные нормы и отношения к инновационному процессу тоже существенно изменятся. Креативному классу (ведущим художникам, ученым и интеллектуальным лидерам, понимающим эту главную тенденцию) придется регулярно просвещать власти стран, чтобы помочь медленно адаптирующимся правительствам понять предстоящий грандиозный переход и осознать грядущее радикальное изменение общества.*

* Идея демократизации рабочего процесса уже витает в воздухе, так как с 2015 г. на рынок труда придет поколение Z (люди, родившиеся в период с начала 1990-х до начала 2010-х гг.). К 2035 г. это поколение придет к власти и достигнет карьерных высот. «У этих людей будет удивительная вера в свои возможности. Они вступят на рынок труда с нахальством и уверенностью в себе, необычными для их возраста», — говорится в докладе KPMG «Позволить вырасти» (Letting to grow). 

Нынешние правительства по-прежнему оперируют понятием работы, или занятости, подразумевая под ней что-то, что люди посещают, или то, за что они получают деньги. Но ведь характер работы меняется. Люди активно используют комбинацию из своих навыков и тех существующих рынков, которые могут достойно оплачивать их навыки. Они встраиваются в различные ниши и меняют само общество, превращаясь из разработчиков схем в их сборщиков.

Поскольку меняется суть работы, изменяется потребность в деньгах, требования к банкам. Так называемые peer-to-peer деньги (пример — пиринговая платежная система с расчетной единицей биткойн) становятся все более реальными, если отойти от традиционного представления о работе и занятости. Как смогут работать правительства, демократия и системы налогообложения, если не будет привычной им валюты и привычных транзакций? Запретом со стороны государства «денежных суррогатов» делу не поможешь.

Будущее работы

Впрочем, как убеждают нас авторы книги «Наперегонки с машиной» (Race Against the Machine) Эрик Бриньолфссон и Эндрю Макафи, человеку вскоре придется конкурировать за рабочие места не только с себе подобными, но и с собственными созданиями — роботами! Это вполне возможно — вспомните о том, что еще в XIX в. в сельском хозяйстве США была занята половина американцев, а сейчас менее 2%. Авторы книги и одновременно исследователи из MIT Бриньолфссон и Макафи уверены, что многие рабочие специальности уже проигрывают гонку против новых технологий. Но, пытаясь определить, может ли человек сотрудничать, а не соперничать с машинами, они пришли к выводу, что развитие технологий открывает множество возможностей, когда человек и машина дополняют друг друга.

Присоединяйся к FastSaltTimes в FacebookВконтактеТелеграмTwitter

«Цифровой прогресс идет так быстро и неуклонно, что людям и организациям трудно за ним поспевать, — говорит Бриньолфссон. — Машины могут стать нашими союзниками, но только в том случае, если мы изменим способ работы». Свои утверждения Бриньолфссон и Макафи основывают на том, что быстрый технический прогресс разрушает рабочие места быстрее, чем создает их. На графиках ученые приводят в своей книге рост производительности труда и общую занятость в США (рост производительности раньше приводил к увеличению количества рабочих мест). С 2000 г. линии стали расходиться: производительность труда существенно выросла, а общая занятость неожиданно упала. Бринолфссон и Макафи назвали это «великим разъединением».

Автоматизация процессов постепенно, но неуклонно заменяет труд людей компьютерами. В 2013 г. газета Financial Times привела статистические данные, где утверждалось, что за пять лет (между 2007 и 2012 гг.) в США были созданы новые рабочие места для 387 000 менеджеров, однако за этот же период были ликвидированы 2 млн офисных рабочих мест. Но в отчетах Международной федерации робототехники 2013 г. утверждалось, что промышленность прямо и косвенно создаст от 2 до 3,5 млн рабочих мест к 2020 г., а на каждого робота потребуется 3,6 специалиста по обслуживанию. Осенью того же 2013 г. футурологи из Оксфордского университета опубликовали исследование «Будущее трудоустройства». Взяв за основу исследования Бриньолфссона и Макафи, они предположили, что сервисы и роботы постепенно освоят нестандартные профессии. Результаты исследования оказались шокирующими: в течение ближайших 20 лет в зоне риска окажутся до 47% всех профессий, в том числе юристы, врачи и учителя.

Для многих наших современников технологии уже неотличимы от волшебства. Что принесет людям цифровое будущее — грандиозные возможности или огромные разочарования? Это зависит от нас, поскольку любое эволюционное развитие, не важно — биологических или информационных и коммуникационных технологий, зависит от наших сегодняшних решений.

Описанная картина раскрывает два экономически явных «полюса тяготения» современной робототехники, однако между стоимостью $8000 (простой низкоквалифицированный труд) и $24 000 (узкоспециализированный труд) есть масса промежуточных точек рыночного равновесия. Например, логистические гиганты (такие как Walmart, UPS, FedEx, европейские почтовые монстры) будут активно наращивать парк роботов-кладовщиков за счет решений компаний новой робототехнической волны — Wynright, Symbotic, Bastian и Dematic.

Технологии будущего и глобализация приведут к созданию нового по своей природе богатства. Экономика будущего трансформирует саму модель инновационного бизнеса, превратив его в живую эволюционную организацию.

Как будет создаваться новое благосостояние

С легкой руки Глобального института McKinsey* мы ожидаем, что суммарный вклад новых технологий в будущую экономику (начиная с 2025 г.) будет колебаться от $14 трлн до 33 трлн. Это сопоставимо с половиной текущего мирового ВВП. Для справки: в 2013 г. мировой ВВП составил около $72 трлн, а ВВП богатейшей страны мира, США, — примерно $15 трлн. Что же может дать такой грандиозный эффект? Глобальный институт McKinsey отнес к новым прорывным технологиям 12 перспективных технологий: интернет вещей (мобильный интернет, интернет вещей, облачные); искусственный интеллект (автоматизация знаний / данных, продвинутая робототехника, автономные автомобили); энергетическая база (накопление и хранение энергии, современные методы поиска и добычи нефти и газа, возобновляемая энергия); новое промышленное производство (3D-принтеры, передовые материалы), новое поколение геномики.

* Компания McKinsey недавно опубликовала аналитический доклад с очередным списком из 12 прорывных технологий, которые, по мнению аналитиков McKinsey Global Institute, в ближайшее десятилетие коренным образом изменят личную жизнь человека, бизнес и глобальную экономику. 

Для удобства прогнозирования прорывные технологии сгруппированы в пять направлений стратегических инноваций.

По мнению экспертов, наша цивилизация вскоре обретет «новый энергетический ландшафт» (возобновляемые источники, хранение энергии, новые технологии добычи). Совокупный вклад этого направления в мировую экономику может достичь $1,4 трлн в год. Минимальная планка — $0,4 трлн. Хотя McKinsey включает в эти цифры предположение о 200%-ном росте добычи североамериканской нефти к 2025 г. за счет технологий гидроразрыва пласта и горизонтального бурения, это, строго говоря, не относится ни к новым, ни к «зеленым» технологиям. Но об этом чуть дальше.

ТАЙЛЕР КОУЭН. СРЕДНЕГО БОЛЕЕ НЕ ДАНО. ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

Следующее направление — это дивный «цифровой мир» (интернет вещей, облачные технологии, «умные» города, так называемые большие данные). Потенциальный экономический эффект только от автоматизации умственного труда к 2025 г. институт McKinsey оценивает в $5–7 трлн.

Благодаря этому уже через 10 лет от двух до трех миллиардов неофитов получат доступ к Интернету. Суммарный вклад этого направления в мировую экономику будет варьировать от $8,1 до $23,2 трлн в год. Эти цифры не кажутся «космическими», поскольку уже сегодня $1,7 трлн мирового ВВП (или 2% от мирового ВВП) так или иначе связано с Интернетом, а текущие затраты корпораций на информационные технологии составляют $3 трлн (4% от мирового ВВП).

Еще одним направлением, которое призвано изменить нашу жизнь, должна стать автоматизация (повсеместная роботизация и автономный транспорт). К 2025 г. более 1,5 млн потенциальных смертей по вине водителей можно будет избежать. Эффект за счет беспилотного вождения будет варьировать от $7,1 до $13,1 трлн в год. Это очень существенный рост, учитывая, что сегодня рынок роботов составляет примерно $30 млрд или 0,05% от мирового ВВП, притом что общемировой ВВП обрабатывающей промышленности — $11 трлн. Продвинутые технологии производства, ранее недоступный технологический инжиниринг (роботизация, новые материалы, 3D-печать), могут внести вклад от $0,4 до $1,1 трлн в год.

Медицина будущего (генная инженерия, дальнейшее «оцифровывание», персональное лечение и биомедицина) способна вносить в мировую экономику от $0,7 до 1,6 трлн в год. При этом стоимость диагностики снизится. Затраты на построение геномной последовательности в следующем десятилетии будут составлять не более $100. Это впечатляет, хотя уже сегодня глобальные затраты на медицину оцениваются в $6,5 трлн.

Все эти прорывные, быстро развивающиеся технологии, по мнению специалистов Глобального института McKinsey, объединяют общие отличительные характеристики: они затронут практически все сферы жизни нашего общества и серьезно повлияют на важные экономические ценности.

Однако есть один существенный вопрос. Выгоды от технологий распределятся неравномерно между развитыми и развивающимися странами. Не все технологии «интересны» развитым странам. Так, облачные технологии, возобновляемые источники энергии и мобильный Интернет окажут большее влияние на экономику развивающихся стран. Это вызвано более существенным ростом численности населения, а значит, и новых пользователей в этих странах. В возобновляемой энергетике такое распределение в пользу развивающихся стран продиктовано большими проектами в Китае и Африке.

Человек, как известно, существо биосоциальное. Наше общество является частью среды его обитания. Усилиями многих людей создается среда, развитие которой слабо зависит от усилий отдельно взятого человека. […] Совокупность человеческих изобретений составляют капи- тал, основанный на знаниях, — интеллектуальный капитал.

Современные экономические исследования в странах ЕС и США показывают, что инвестиции предприятий в интеллектуальный капитал обеспечивают рост производительности труда в среднем на 20–30%. Эта производительность и обеспечивает 2%-ный рост мирового ВВП. Экономическая статистика свидетельствует, что страны, которые больше других инвестируют в интеллектуальный капитал, более эффективно перераспределяют ресурсы (в пользу инновационных предприятий). Это очень важный аспект, поскольку факторами, укрепляющими инновационный потенциал, является не столько импорт средств производства, сколько прямые иностранные инвестиции. Они способствуют накоплению знаний, обеспечивают трансфер технологий национальным компаниям как напрямую (посредством лицензирования), так и опосредованно (за счет накопления ноу-хау местным персоналом). В модели счастливого клевера я отмечал, что для создания инноваций необходимы схемы, компоненты и сборщики. От взаимодействия с иностранными инвесторами в стране накапливаются и развиваются знания в области дизайна, стандартов и требований к качеству, вырабатываются принципы взаимодействия в рамках совместных предприятий, что позволяет выпущенной позже продукции «встроиться» в мировой рынок.

Уже не имеет смысла выделять отдельных носителей инновационных изменений, как это делал Шумпетер, рассматривая сначала класс предпринимателей, а затем корпорации. Отдельную выдающуюся личность, инновационную фирму и корпорацию сегодня объединяет то, что их не устраивает 2%-ный годовой рост — их идеи стоят дороже! Агентами изменений становятся не отдельные изобретатели и бизнесмены, а команды разнородных и непохожих людей, «зараженных» конкретной идеей. […] 

Новая парадигма: знания — источник богатства

Задавшись целью сохранения и распространения знаний, человек изобрел клинопись, затем письменность, после книги, затем произвел революцию в распространении знаний с помощью печатного станка, а в наше время сделал обмен знаниями мгновенным благодаря Интернету. Но эти «скачки», «переходы» или смены парадигмы уже хорошо известны нам. Вряд ли эволюционный процесс на этом остановится. Просто на определенном уровне в развитии остановимся мы как биологический вид, который имеет вполне осязаемые пределы в каналах и скорости обработки информации. Уже сегодня для совершения очередного скачка нам требуется что-то экстраординарное как с точки зрения истории, так и информации.

А что же насчет будущих скачков, которые могут привести к новым способам обретения знаний? Рэй Курцвейл утверждает, что этим переходом станет технологическая сингулярность. Первый шаг к ней (по его мнению) мы уже сделали, запустив процесс, при котором постоянно растут скорости, полоса пропускания, объем памяти вычислительных мощностей. Дальше дело за подходящим программным обеспечением, которое отберет подходящих репликаторов. Мы не знаем, как скоро у компьютеров появятся аналоги наших зеркальных нейронов. Зато мы знаем, что в теории такое возможно.

В ближайшие десятилетия объединятся две важнейшие тенденции: прогресс в разработке обучаемого программного обеспечения и в применении биологических парадигм в компьютерных системах. Вполне возможно, что сначала это будут некие «информационные фермы» (по Станиславу Лему), где станут «выращивать» чистую информацию, примерно так, как сегодня на компьютерах моделируют ядерные взрывы или взаимодействие белков, создавая виртуальную среду с определенными законами. Внешне это будут обычные дата-центры, в которых, если верить вестнику новой эры Курцвейлу, случится технологическая сингулярность и возникнет искусственный суперинтеллект.

Это будет ключевой момент, поскольку сегодня мы превосходим созданные нами компьютеры тем, что можем творчески мыслить. Иначе говоря, мы можем достичь одного и того же результата разными путями, в то время как вычислительная машина будет работать раз за разом по одному и тому же алгоритму. Это так, потому что пока она… без «ума».

Но мы сами активно поспособствуем обретению машиной ума. В погоне за знаниями человек активно использует компьютер как усилитель интеллекта. Мы предполагаем, что обладание более умной, чем мы сами, машиной станет ключом к успеху. Более умная, чем мы, машина с искусственным интеллектом (с учетом разумных, с нашей точки зрения, ограничений вроде трех известных благодаря А. Азимову законов робототехники) должна помочь решить наши сложные «естественные» проблемы.

На деле же Интернет уже де-факто представляет собой интегрированный человеко-машинный инструмент. Развитие Всемирной сети очень похоже на развитие в биосфере, только протекает в миллион раз быстрее и включает сотни миллионов разумных человеческих существ (людей).

Повсюду (благодаря бизнесу) создаются системы, полагающиеся на управление со стороны биологической жизни или существующие по законам биологической жизни, которые мы сами недостаточно понимаем, но старательно воссоздаем в аппаратном обеспечении (вспомните про свой домашний робот-пылесос). Прямые компьютерно-мозговые интерфейсы уже представляют собой области коммерции, а значит, создание нейрокремниевых преобразователей для закачки знаний прямо в мозг — вопрос не столь далекого будущего. Для чего это нужно? Чтобы из знаний произвести новые знания!

В последнее время мировые СМИ, которые разделяют оптимизм Курцвейла и смакуют параметры Китайского суперкомпьютера «Тяньхэ-2»*, указывая, что его быстродействие 33 петафлопса операций в секунду сопоставимо со скоростью операций в человеческом мозге (приблизительно 1016 операций в секунду). Они забывают добавить, что суперкомпьютер этот размером с небольшой город и потребляет энергии, которой как раз хватило бы для освещения среднего города и его окрестностей. Человеческий мозг обходится измеряемой в ваттах мощностью и не превышает размерами волейбольного мяча.

* Название переводится как Млечный путь. Построен оборонным научно-техническим университетом Народно-освободительной армии Китая. На текущий момент является самым быстрым в мире.

Технологически человечество приближается к возможности подсоединения к мозгу специальных чипов, на 3D-принтерах можно печатать клетками целые органы, например, те, которые обеспечат изолированный мозг необходимыми питательными веществами.

Чтобы фантастический проект а-ля «голова профессора Доуэля» не стал реальностью, нам необходима (как предохранитель) высочайшая нравственность и мораль, поскольку для управления такой дьявольской машиной критически важным будет код программы, написать который способен только человек. Именно нравственность направляет прогресс по более человеколюбивому пути.

Технологически возможен и другой путь. Сегодня с помощью рутинных биотехнологических процедур гены уже могут переписываться в память компьютеров, где будут храниться в другой физической форме. Скоро эти записи можно будет встроить в цепочки ДНК разных животных, обеспечивая их выживание. В способности биотехнологов рано или поздно обеспечить за счет опыта базу знаний о функциях каждого гена сомневаться тоже не приходится, а это значит, что когда-то мы сможем вполне сознательно переписать наш собственный генетический код, обеспечив очередной скачок своей функциональности.

«Обычным» людям будет уготовано мягкое обращение. Золотой век вовсе не утопия, если проблема бессмертия будет решена, а прогресс в постсингулярном мире (по Курцвейлу) нам обеспечат сверхчеловеческие сущности за счет способности общаться с нами и между собой на разных скоростях. Части суперличностей возможно будет копировать, а объем самосознания — наращивать под решаемую задачу. Этот мир выйдет за привычные нам рамки добра и зла. В конечном счете наша гонка за знаниями приведет к тому, что мы создадим разум, переросший границы нашего понимания. Не в этом ли конечный смысл долгого пути обретения знаний? […]

Источник

Читайте также:

ДЖОРДЖ ЧЕРЧ: ТЕХНОЛОГИЯ CRISPR ПОЗВОЛЯЕТ КОНТРОЛИРОВАТЬ СТАРЕНИЕ

 

ЭЛВИН ТОФФЛЕР. БУДУЩЕЕ ТРУДА. 1986 Г.

 

7 КНИГ ОБ ИСКУССТВЕННОМ ИНТЕЛЛЕКТЕ И РОБОТАХ

 

ПРОГНОЗ ПОГОДЫ КАК ИСТОЧНИК БОГАТСТВА

 

ЛЮДИ БУДУЩЕГО. ШЕСТЬ НОВЫХ ПРОФЕССИЙ НА СТЫКЕ С IT